Ук рф 286 п2

Обзоры практики

Начальник управления по обеспечению

участия прокуроров в рассмотрении

уголовных дел судами

прокуратуры Иркутской области,

старший советник юстиции

ОБЗОР

судебной практики по рассмотрению уголовных дел в отношении

сотрудников правоохранительных органов за 20 12 год

Управлением по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами проанализирована судебная практика по уголовным делам в отношении сотрудников правоохранительных органов. За 20 12 г . судами Иркутской области рассмотрено 18 уголовных дел (на 27 лиц) в отношении сотрудников правоохранительных органов за совершения преступлений по службе, в 23 случаях постановлены обвинительные приговоры, в 1 случае постановлен оправдательный приговор (АППГ-4), прекращено за деятельным раскаянием 3 уголовных дела. За преступления общеуголовной направленности рассмотрено 3 дела (на 3 лиц). За аналогичный период прошлого года за преступления по службе были осуждены 46 сотрудников, что свидетельствует о снижении количества уголовных дел рассмотренных судами в отношении сотрудников полиции, что связано с реформированием органов системы МВД.

Анализ рассмотренных судом уголовных дел позволяет сделать вывод, что на территории области практически большинство сотрудников привлекаются к уголовной ответственности за превышение своих должностных полномочий (по ст. 285 УК РФ — 4 лица, по ст. 286 УК РФ- 20 лиц).

При рассмотрении уголовных дел в отношении сотрудников правоохранительных органов, государственным обвинителям в первую очередь следует руководствоваться Постановлением Пленума Верховного суда РФ от 16 октября 2009 года №19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

Анализ приговоров по указанной категории дел показал, что они в целом отвечают разъяснениям, данным Верховным судом РФ.

Так, при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьей 285 УК РФ или статьей 286 УК РФ, судами области в описательно мотивировочной части приговора указывается, какими нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица и злоупотребление какими из этих прав и обязанностей или превышение из них вменяется ему в вину, со ссылкой на конкретные нормы (статью, часть, пункт).

Изучение приговоров показало, что суды в области в обязательном порядке указывают:

— приказ о назначении на должность по личному составу;

— пункты должностной инструкции;

— пункты положения приказа МВД РФ от 24 декабря 2008 года №1138 «Об утверждении Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел РФ»

— ст.ст. ФЗ « О полиции»;

— ст.ст. ФЗ « О службе в органах внутренних дел РФ», которые вменяются в вину должностному лицу.

Субъектами преступлений указанной категории являются, как правило, сотрудники рядового состава органов внутренних дел. В отношении начальствующего состава за отчетный период было постановлено два обвинительных приговора.

Согласно п. 2 вышеуказанного пленума, судам при рассмотрении уголовных дел о злоупотреблении должностными полномочиями ( статья 285 УК РФ) и о превышении должностных полномочий ( статья 286 УК РФ) необходимо устанавливать, является ли подсудимый субъектом указанных преступлений — должностным лицом. При этом следует исходить из того, что в соответствии с пунктом 1 примечаний к статье 285 УК РФ должностными признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах.

Однако, как показало изучение приговоров, не все суды соблюдают данное требование.

Так, в описательно-мотивировочной части приговора Иркутского районного суда в отношении Панчояна З.С. суд, установив, что последний, как должностное лицо, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, при этом не указал, что он постоянно или временно осуществлял функции представителя власти.

Аналогичная ошибка допущена Ангарским городским судом по уголовному делу в отношении Каргина А.М., Кучеренко С.Ю., где суд в приговоре указал, что «последние являясь должностными лицами, наделены правами и обязанностями по осуществлению функции органа исполнительной власти», что является не верным.

В качестве положительного примера можно привести приговор Братского районного суда в отношении Ликина Р.А. по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, где суд в описательно-мотивировочной части указал, что «последний являясь должностным лицом в силу постоянного осуществления функций представителя власти».

Судами области квалифицировались следующие действия сотрудников правоохранительных органов, связанных с укрытием преступлений от учета:

Так, приговором Черемховского районного суда осужден Кузьмин В.В. по ч. 1 ст. 286 , ч.1 ст. 292 УК РФ.

Органами предварительного следствия Кузьмин В.В. обвинялся в том, что являясь оперуполномоченным ОУР ОВД г. Черемхово, действуя вопреки интересам службы из иной личной заинтересованности, выразившейся в стремлении избежать необходимости возбуждать уголовное дело в отношении неизвестного лица, совершившего преступление в отношении Кладовой Т.А., желая исказить действительные показатели своей службы, с целью предотвращения негативных последствий в виде нареканий со стороны руководства, составил ложное объяснение от имени потерпевшей исказив действительность произошедшего нападения на потерпевшую, указав, что телесные повреждения она получила вследствие несчастного случая, после чего вынес постановление об отказе возбуждении уголовного дела, тем самым укрыв преступление от учета.

Однако с квалификацией по ч.1 ст. 286 УК РФ, как превышение должностных полномочий, согласиться нельзя.

Так, Кузьмину, являющемуся должностным лицом осуществляющим на постоянной основе функции представителя власти было поручено провести проверку по сообщению о происшествии и эти действия были непосредственно связаны с осуществлением осужденным его прав и обязанностей, однако Кузьмин умышленно не исполнил эти обязанности, действуя из личной заинтересованности, не желая выявлять и организовывать поиск виновных лиц, то есть желал уменьшить объем своей работы. Вместо этого он составил ложное объяснение о том, что потерпевшая получила телесные повреждения в результате несчастного случая. Совершая это, осужденный осознавал, что укрывает от учета и регистрации преступлении, и желал этого. Действия Кузьмина объективно противоречили тем целям и задачам, для достижения которых он был наделен соответствующими должностными полномочиями. Поскольку при совершении данного деяния Кузьмин не вышел за пределы своих служебных полномочий, действовал из личной заинтересованности, то его действия должны были быть правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 285 УК РФ, как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

При этом осуждение Кузьмина по ч. 1 ст. 292 УК является законным, поскольку в силу п.17 Постановления пленума Верховного суда № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» в случаях, когда такое лицо в связи с исполнением своих служебных обязанностей внесло в официальные документы заведомо ложные сведения либо исправления, искажающие их действительное содержание, содеянное должно быть квалифицировано по совокупности статей 285, 292 УК РФ, так как указанные действия, связанные с подделкой документа, образуют самостоятельное преступление и выходят за рамки объективной стороны злоупотребления должностными полномочиями.

Верно государственные обвинители ориентировали суды при использование должностным лицом своих служебных полномочий выразившихся в хищении чужого имущества, когда фактически произошло его изъятие, что полностью охватывается ч. 3 ст. 159 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 285 УК РФ не требует, в связи с чем частично отказывались от обвинения.

Так, приговором Ангарского городского суда осуждены по ч. 3 ст. 159 УК РФ Каргин А.М., Кучеренко С.Ю. которые являлись инспекторами ДПС, представителями власти, прибыли на территорию производственной базы, используя свое служебное положение, путем обмана сторожа базы в законности их действий проникли в складские помещения, откуда вывезли мягкий уголок и душевую кабину, обратив их в свою пользу.

Органами предварительного следствия действия последних также были квалифицированы по ч. 1 ст. 285 УК РФ, от обвинения по которой государственный обвинитель обоснованно отказался.

В отличие от злоупотребления должностными полномочиями (при которых предоставленные лицу права и полномочия используются вопреки интересам службы) , при превышении полномочий совершаемые действия не находятся в рамках компетенции виновного, и явно (очевидно, открыто, нескрываемо) выходят за пределы компетенции лица. Таким образом, лицом совершаются действия, которые в конкретной ситуации или в принципе должностное лицо совершать не могло.

В судебной практике выделяются следующие формы превышения должностных полномочий:

— совершение действий, входящих в компетенцию другого должностного лица данного ведомства,

— совершение действий, которые могли быть совершены лишь при наличии указанных в законе или ином нормативном акте условий, отсутствовавших в данной ситуации,

— совершение действий, которые никто не мог совершать ни при каких обстоятельствах.

Во всех этих случаях действия явно, т.е. совершенно очевидно для виновного, выходят за пределы его полномочий, и при этом с ними связаны.

Под применением насилия суды области понимают нанесение потерпевшему побоев, причинение физической боли, телесных повреждений, ограничение свободы.

Так, приговором Эхирит – Булагатского районного суда по п. «а,б» ч. 3 ст. 286 УК РФ осужден Багаев В.А.

Органами предварительного следствия Багаев В.А. обвинялся в том, что являясь должностным лицом, занимая должность ст. оперуполномоченного отделения УР по Эхирит-Булагатскому району проводя проверку по заявлению потерпевшей о совершении изнасилования, с целью проверки о причастности к совершению и получению признательных показаний от Домбилова, Просекина, Зимина по очереди вывозил их на служебном автомобиле в безлюдное место, где одевая сумку на голову последних прицепив к ушным раковинам металлические зажимы, которые были присоединены к источнику тока, осуществлял его подачу. Не получив признательных показаний, Багаев в дальнейшем поочередно и в разное время присоединял металлические зажимы к гениталиям потерпевших и неоднократно осуществлял подачу электрического тока, от чего у потерпевших наступала потеря сознания от болевого шока.

Под угрозой применения насилия следует понимать высказанное или иным образом выраженное во вне намерение виновного причинить потерпевшему вред здоровью, когда у последнего имелись действительные основания опасаться приведения ее в исполнение. По данному квалифицирующему признаку судами области приговоры не выносились.

При определении существенного нарушения права и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства, суды области признавали существенными нарушениями следующие последствия:

— нарушение конституционных прав граждан (на личную неприкосновенность, на защиту частной собственности, неприкосновенности жилища и других); причинение им морального вреда; причинение физического вреда, как физической боли и побоев, так и телесных повреждений различной степени тяжести;

— нарушение охраняемых законом интересов общества и государства — подрыв авторитета и дискредитация органов власти, конкретного государственного учреждения или организации, сотрудника данного учреждения в глазах потерпевшего, родственников, знакомых с указанием их Ф.И.О. , о чем они указывали в обязательном порядке в протоколах допросов и в судебном заседании; в нарушении задач полиции, дискредитации органов полиции в глазах граждан, умалении авторитета сотрудника полиции, как допускающего существенные нарушения прав граждан;

За обобщаемый период судами области уголовных дел по ст. 286 ч. 3 п. «в» УК РФ, где бы был причинен потерпевшему тяжкий вред здоровью, не рассматривались.

Что касается практики назначения наказания за преступления данной категории, то повсеместным является осуждение лиц, их совершивших к небольшим срокам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ об условном осуждении, что не всегда является соразмерным совершенному преступлению, общественной опасности. Свою позицию суды обосновывают тем, что, по понятным причинам, лицо является ранее не судимым, как правило, положительно характеризуется. Кроме того, учитывается молодой возраст, наличие детей, признание своей вины, раскаяние.

Между тем, в качестве положительного момента следует отметить, что за анализируемый период к реальному лишению свободу судами области осуждено 7 лиц (АППГ-1), что прежде всего связано со взвешенным подходом государственных обвинителей к назначению наказания в соответствии со ст.ст. 6. 60 УК РФ.

В качестве негативного момента следует отметить позицию государственного обвинителя Слюдянской районной прокуратуры по назначению наказания по уголовному делу по обвинению Желнова Н.С., Толстихина А.С. по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Органами предварительного следствия Желнов Н.С., Толстихин А.С. обвинялись в том, что являясь оперуполномоченными отделения уголовного розыска и проводя проверку по сообщению об убийстве, с целью проверки о причастности к совершению и получению признательных показаний от Денисова, доставили его в служебный кабинет, где застегнув руки Денисова за спиной, усадили на пол спиной к дивану, поставив над вытянутыми ногами потерпевшего стул, спинкой которого придавил переднюю часть его туловища, ограничив его телодвижения, после чего Желнов одел на голову потерпевшего противогаз и стал неоднократно кратковременно перекрывать шланг противогаза, тем самым прерывая процесс поступления воздуха в легкие Денисова М.В., в результате чего смерть последнего наступила в служебном кабинете.

Указанное уголовное дело имело широкий общественный резонанс на территории РФ, поскольку широко освещалось в средствах массовой информации. Между тем, государственный обвинитель в прениях сторон просил назначить каждому наказание в виде условного осуждения, указанная позиция не была согласована с отделом государственных обвинителей.

Суд, не согласившись с предложенной позицией государственного обвинителя, назначил каждому наказание в виде реального лишения свободы: Желнову в виде 4 лет лишения свободы, Толстихину в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы.

Однако, государственный обвинитель, не согласившись с назначенным судом наказанием, принес кассационное представление на чрезмерно суровое наказание, назначенное осужденным, которое в этой части было отозвано зональным прокурором кассационного отдела.

В связи с чем, указанная позиция государственного обвинителя является недопустимой, несоразмерной степени общественной опасности совершенного преступления.

Таким образом, каждому государственному обвинителю необходимо дифференцировано подходить к назначению наказания в отношении сотрудников правоохранительных органов. В том случае, если подсудимый совершил укрытие тяжкого преступления, не признает свою вину, не раскаивается в содеянном, необходимо ориентировать суд на осуждение виновного к реальному отбытию лишения свободы, поскольку решение суда в отношении сотрудников правоохранительной системы, совершивших преступление, помимо карательной функции, имеет еще и воспитательное, а также превентивное значение.

Изучение приговоров указанной категории показало, что в обязательном порядке виновных лишают права занимать должности в государственных органах на определенный период времени. Вместе с тем, в ходе изучения приговоров было выявлено, что несмотря на информационное письмо от 1.03.20 12 №7/1-26-20 12 «О судебной практике по рассмотрению уголовных дел в отношении сотрудников правоохранительных органов за 2011 год» за подписью заместителя прокурора области, в котором указывалось на данное нарушение уголовного закона гособвинителями, ошибки при назначении наказания вновь допускаются. Это свидетельствует о ненадлежащем изучении информационных писем аппарата прокуратуры области.

Так, кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 21 ноября 20 12 года изменен приговор Ангарского городского суда от 14 сентября 20 12 года в отношении Сорокач Е.И. осужденного по ч.3 ст. 286 УК РФ к 5 годам лишения свободы, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления сроком на 2 года.

Изменяя приговор, судебная коллегия указала, что назначая дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления на 2 года, суд не учел, что по смыслу закона при назначении дополнительного наказания следует исходить из того, что в приговоре должна быть указана определенная конкретными признаками категория должностей, на которую распространяется запрет (связанные с осуществлением функций представителя власти либо организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий). Вопреки положениям ч. 1 ст. 47 УК РФ, суд не конкретизировал, какого рода должности государственной службы осужденный в течение установленного судом срока не может занимать, чем породил неопределенность его правового статуса и возможность произвольного исполнения этого наказания. В этой связи, назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления сроком на 2 года подлежит исключению из приговора.

Аналогичные ошибки допустили Слюдянский районный суд по уголовному делу по обвинению Желнова Н.С., Толстихина А.С. по п. «а,б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, Иркутский районный суд по уголовному делу по обвинению Панчоян З.С. по п. «б» ч.3 ст. 286 УК РФ, Октябрьский районный суд г.Иркутска по уголовному делу по обвинению Крестича К.А., Пашкевича С.А. по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, Нижнеилимский районный суд по уголовному делу по обвинению Харина В.А. по п. «а,б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и др.

Уголовная ответственность при ДТП (ст.286 УК Украины)

Уголовным кодексом Украины предусмотрены следующие виды ответственности в отношении виновных в ДТП.

Статья 286. Нарушение правил безопасности дорожного движения лицом, управляющим транспортным средством

Нарушение правил безопасности дорожного движения или эксплуатации транспорта лицом, управляющим транспортным средством, повлекшее пострадавшему средней тяжести телесное повреждение, —

наказывается штрафом от двухсот до пятисот необлагаемых минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, или ограничением свободы на срок до трех лет с лишением права управлять транспортными средствами на срок до трех лет или без такового.

  1. Те же деяния, повлекшие смерть потерпевшего или причинили тяжелое телесное повреждение, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до восьми лет с лишением права управлять транспортными средствами на срок до трех лет или без такового.

  1. Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, если они повлекли гибель нескольких лиц, —

наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с лишением права управлять транспортными средствами на срок до трех лет.

Таким образом, минимальным видом и размером наказания по ч.1 ст.286 УК Украины при причинении средней тяжести телесных повреждений является штраф от двухсот до пятисот необлагаемых минимумов доходов, то есть от 3 400,00 грн. до 8 500,00 грн.).

В то же время по ч.1 ст.286 УК Украины суд может назначить и ограничение свободы на срок до трех лет. При этом, чаще всего суд освобождает осужденного от отбывания наказания с испытанием — установлением испытательного срока от одного до трех лет (ст.75 УК Украины).

По ч.2 ст.286 УК Украины суд должен назначить наказание в виде лишения свободы на срок от трех до восьми лет. При этом, аналогично суд может освободить осужденного от отбывания наказания с испытанием — установлением испытательного срока от одного до трех лет (ст.75 УК Украины).

По ч.3 ст.286 УК Украины суд должен назначить наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет. При этом, если назначено наказание не более пяти лет лишения свободы, то суд может освободить осужденного от отбывания наказания с испытанием — установлением испытательного срока от одного до трех лет (ст. 75 УК Украины).

Необходимо отметить, что при назначении наказания существенное значение имеет мнение потерпевшего касательно вида и размера наказания, которое необходимо назначить виновнику ДТП.

Если в полном объеме возмещен материальный и моральный ущерб потерпевшему, то суд может назначить минимальное наказание, предусмотренное соответствующей части ст.286 УК Украины, а по части 1 вообще может освободить от уголовной ответственности (закрыть уголовное дело (освобождение от уголовной ответственности) в результате примирения сторон).

Как правило, в данной категории уголовных производств суды применяют в качестве дополнительного наказания лишения права управлять транспортными средствами, но этот вопрос решается в каждом конкретном случаи.

Обращаю Ваше внимание на то, что в данной статье указаны лишь общие сведения об уголовной ответственности за ДТП (ст.286 УК Украины), поэтому в каждом конкретном случае для получения минимального наказания рекомендую воспользоваться услугами адвоката.

«Звоните, — и мы всегда договоримся!»

Другие статьи раздела:

Также смотрите дополнительную информацию об участии автоадвоката в уголовном, административном и гражданском процессах в разделе «СТАТЬИ».

Обобщение судебной практики по уголовным делам

о злоупотреблении должностными полномочиями и

превышении должностных полномочий (статьи 285 и 286 УК РФ),

рассмотренным в 2007 году — первом полугодии 2008 года

По статье 285 УК РФ.

1. Как использование своих служебных полномочий вопреки интересам службы судами рассматриваются деяния, совершенные должностным лицом в пределах предоставленных ему прав и полномочий, однако нарушающие права и законные интересы граждан (организаций) или государства, причиняющие им существенный вред, выраженный в материальных потерях, подрыве авторитета органов власти и управления, наступление иных негативных последствий.

Служебные полномочия должностного лица входят в круг его прав и обязанностей, определенных законом, которые конкретизируются в подзаконных нормативных актах, приказах, должностных инструкциях, регламентирующих работу данного должностного лица.

При определении того, какие именно полномочия и в каком объеме были предметом злоупотребления должностного лица, судом указывались конкретные нормативные правовые акты.

1) В приговоре Ленинского районного суда г. Чебоксары от 14.05.2007 г. по делу № 1-237/07 в отношении Карпова А.В. указаны: ст.ст.9,20,41,140, 144, 145 УПК РФ, ст.ст. 1,2,3,4,5,8,10 Закон РФ от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 «О милиции», должностная инструкция уполномоченного милиции отдела участковых уполномоченных милиции, утвержденная приказом начальника ОВД по Ленинскому району г. Чебоксары от 23.03.2006 г., которыми он должен был руководствоваться.

2) В приговоре Ленинского районного суда г. Чебоксары от 26.05.2008 г. по делу № 1-272/08 в отношении Дементьева М.И. указаны: приказ Чувашского ЛОВДТ № 162 от 04.12.2006 г. «О назначении ответственного за учет и хранение вещественных доказательств», утвержденный начальником Чувашского ЛОВДТ, приказ Чувашского ЛОВДТ № 163 от 07.12.2006 г. «О возложении материальной ответственности на сержанта милиции Дементьева М.И.», утвержденный начальником Чувашского ЛОВДТ).

2. Под злоупотреблением служебным положением из корыстной заинтересованности в постановлении Пленума ВС СССР от 30.03.1990 г. понимается такое неправомерное действие должностного лица, которое совершено с целью получить имущественную выгоду без незаконного безвозмездного обращения государственных или общественных средств в свою собственность или собственность других лиц. На практике имеются случаи, когда квалификация дается по совокупности корыстного преступления и ч. 1 ст. 285 УК РФ, поскольку объективной стороной хищения не охватывается причинение существенного вреда интересам органов власти, выразившегося в подрыве авторитета его органов, ущемлении законных прав и интересов других лиц (к примеру, очередников на квартиры, если она обращается руководителем государственного учреждения в свою собственность не только путем хищения, но, и в обход существующей очереди).
3. Иная личная заинтересованность выражается в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желанием приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.

Суды руководствуется разъяснениями понятий «корыстной или иной личной заинтересованности», данными в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 30.03.1990 г. Однако, с учетом того, что со времени принятия Пленума прошло значительное время, а постановление Пленума ВС РФ от 10.02.2000 года не раскрывает этих понятий, то

4. Ленинским районным судом г. Чебоксары в указанный период не рассматривались подобные уголовные дела в отношении должностного лица, использовавшего свои служебные полномочия в интересах другого лица (например, вышестоящего должностного лица). действия которого привели к существенному нарушению прав и законных интересов граждан или организаций, либо охраняемых законом интересов общества и государства. Вместе с тем можно выразить мнение, что в этом случае содеянное, при наличии к тому оснований, следует квалифицировать как злоупотребление должностными полномочиями из иной личной заинтересованности.

5. Да, поскольку объективная сторона злоупотребления должностными полномочиями шире, чем у хищения путем мошенничества или присвоения (см. п. 2).

По статье 286 УК РФ.

6. Судом рассматриваются действия должностного лица, как явно выходящие за пределы его служебных полномочий, если они относятся к полномочиям другого должностного лица, либо могли быть совершены самим должностным лицом только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте. Также действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершить.

7. Ленинским районным судом г. Чебоксары за указанный период не рассматривались дела, когда бездействие должностных лиц или невыполнение ими своих должностных полномочий при отсутствии корыстной или иной личной заинтересованности приводили к существенному нарушению прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

8. Под применением насилия или с угрозой его применения при превышении должностных полномочий понимается, когда действия виновного сопряжены с нанесением потерпевшему побоев, причинение телесных повреждений, физической боли, а также ограничением его свободы, либо угрозой их применения. В указанный период имелись уголовные дела (1-159/07 в отношении Якимова П.А., 1-16/2008 в отношении Григорьева А.А.), связанное с применением насилия и специальных средств в отношении сотрудника милиции. По совокупности квалифицируется в случае, если в результате применения насилия причинен тяжкий вред здоровью.

По статьям 285 и 286 УК РФ.

9. Несмотря на то, что за указанный период не было дел, когда наряду со злоупотреблением полномочиями, должностное лицо совершало действия, явно выходящие за их пределы, на практике такие случаи могут иметь место и в этом случае требуется разъяснение, следует ли квалифицировать содеянное по совокупности преступлений.

10. Для признания лица виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 285 и 286 УК РФ, за указанный период существенными признавались нарушения:

1) Уг.д. 1-237/07 в отношении Карпова А.В. по ст.285 ч.1 УК РФ. В результате преступных действий Карпова А.В. были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, дискредитированы перед общественностью органы внутренних дел как правоохранительный орган, подорван авторитет органов власти в целом.

2) Уг. д. 1-159/07 в отношении Якимова П.А. по ст.286 ч.3 п. «а» УК РФ. В результате преступных действий Якимова П.А. были существенно нарушены права и законные интересы несовершеннолетнего Петрова А.В. – он был незаконно ограничен в свободе передвижения, действий и общения, т.е. фактически изолирован от общества, без участия законного представителя не мог в установленного законодательством порядке защищать свои права и законные интересы, ему были причинены физическая боль и телесные повреждения, а также были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, дискредитированы перед общественностью органы внутренних дел, как правоохранительные органы, подорван авторитет органов власти в целом.

11. Ленинским районным судом г. Чебоксары уголовные дела по ч.3 ст.285 и п. «в» ч.3 ст. 286 УК РФ не рассматривались. При рассмотрении подобных дел в случае их поступления, суд будет руководствоваться разъяснениями Пленума ВС СССР от 30.03.1990 г. и судебной практикой вышестоящих судов.

12. Возникают вопросы, связанные с обоснованностью квалификации следственными органами по конкретным делам. Однако, достаточно подробные определения даны в постановлении Пленума ВС РФ от 10.02.2000 г.

13. В Ленинском районном суде 14.05.2007 г. вынесен приговор по делу Карпова А.В. по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 290 УК РФ и ч. 1 ст. 285 УК РФ (дело № 1-237/2007).

14. В указанный период не поступало дел, где бы наряду с преступлениями, предусмотренными ст. 285 или 286 УК РФ, лицо обвинялось бы и в служебном подлоге.

15. 1) Постановлением Ленинского районного суда г. Чебоксары от 08.05.2007 г. уголовное дело (№ 1-251/07) в отношении Матвеева А.М. по ст.285 ч.1, ст. 285 ч.1, ст. 185 ч.1, ст. 285 ч.1 УК РФ прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. (На судебном заседании государственный обвинитель отказался от предъявленного обвинения по всем эпизодам, в связи с отсутствием в действиях Матвеева А.М. состава преступлений).

2) Приговором Ленинского районного суда г. Чебоксары от 16.04.2007 г. (1-150/07) Васильев А.Б. по п. «а» ч.3 ст. 286 УК РФ оправдан на основании п.2 ч.1 ст.24 УК РФ, т.е. за отсутствием в его действиях состава преступления. Постановлением от 16.04.2007 г. действия Васильева А.Б. переквалифицированы со ст. 286 ч.3 п. «а» УК РФ на ст.116 ч.1 УК РФ, и уголовное преследование в отношении Васильева А.Б. по ст.116 ч.1 УК РФ прекращено, в связи с отсутствием заявления потерпевшего, на основании п.5 ч.1 ст. 24 УПК РФ.

Частные определения не выносились.

Решения суда первой инстанции по ст. 285 и ст.286 УК РФ в рассматриваемый период кассационной и надзорной инстанцией не отменялись и не изменялись.

Исходя из практики, наиболее часто за превышение власти или злоупотребление должностными полномочиями осуждаются сотрудники милиции. Также поступают дела в отношении работников сферы образования и медицины.

Зам. председателя Ленинского

районного cуда г.Чебоксары ЧР А.А. Севастьянов

Ук рф 286 п2

Правильная тактика защиты по многоэпизодному делу о превышении должностных полномочий и получении взяток, подтверждаемых «железными» доказательствами, способствовала вынесению судом гуманного приговора подсудимому.

Защита по делу Сурина (фамилии подзащитного и других фигурантов изменены) была принята адвокатами Вайнером Ю.Л. и Мирзоевым С.Б. на стадии судебного разбирательства * . Сурин находился под стражей, а несколько ходатайств об изменении ему меры пресечения были отклонены. При этом в многотомном деле имелись, на первый взгляд, многочисленные и «железные» доказательства виновности Сурина по всему объему предъявленного ему обвинения: документы, акты экспертиз, аудио и видеозаписи, сделанные при получении им денег. В такой ситуации защита, не отказываясь от сбора и предоставления суду новых «оправдательных» доказательств, сделала упор на анализе и переоценке всего массива «обвинительных» доказательств, раскрывая перед судом их фактическую слабость и настаивая на полной невиновности Сурина.
Тактика оказалась верной: Московский областной суд в своем приговоре переквалифицировал обвинение Сурина по статье 286 УК РФ с части третьей на часть первую, а по совокупности преступлений назначил ему 4 года лишения свободы — наказание более мягкое, чем предусмотрено также вмененной Сурину частью 4 пункт «г» статьи 290 УК РФ (от 7 до 12 лет лишения свободы).

Ниже приводится текст защитительной речи адвоката Ю.Л.Вайнера.
* Защиту Сурина со стадии предварительного следствия и в суде осуществлял также адвокат Коллегии адвокатов «Правое дело» В.В.Скопинов.

Судебная речь адвоката Ю.Л. Вайнера в защиту Сурина.

I. Должностное положение Сурина: он не является специальным квалифицированным субъектом статьи 286 УК РФ.

Вменение деяния, предусмотренного частью 3 статьи 286 УК РФ, предполагает наличие специального субъекта, поименованного по второй части указанной статьи, а именно: лица, занимающего государственную должность РФ, субъекта РФ, а равно главы органа местного самоуправления. По версии обвинения, Сурин, не занимающий государственной должности, является главой органа местного самоуправления. Так ли это?
Сурин ранее занимал должность главы администрации Н-го сельского округа Н-го района Московской области, на которую был назначен постановлением главы администрации названного района № 1297 от 15 сентября 2000 года (т. 2 л.д.20). Должностные обязанности главы администрации сельского округа определены в должностной инструкции о нем (т. 2 л.д.5-9), содержащей отсылку к общероссийскому и региональному законодательству МО, Уставу и локальным нормативно-правовым актам Н-го района, а также к решениям Совета депутатов СО и Положению об окружной администрации (т. 2 л.д. 10-13).
Таким образом, Сурин был наделен определенными властными полномочиями руководителя окружной администрации, т.е. являлся должностным лицом. Однако сторона обвинения ошибается, отождествляя «администрацию Н-го сельского округа» с «органом местного самоуправления», а статус (компетенцию) главы этой администрации — со статусом (компетенцией) главы органа местного самоуправления.
В абзаце 5 части 1 статьи 1 Федерального закона от 28 августа 1995 года № 154-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» органы местного самоуправления определены как «выборные и другие органы, наделенные полномочиями на решение вопросов местного значения и не входящие в систему органов государственной власти».
При этом компетенция «органов местного самоуправления» названным Федеральным законом определяется «в соответствии с уставами муниципальных образований» (часть 3 статьи 14 ФЗ от 28 августа 1995 г.), а структура органов местного самоуправления определяется самим населением (часть 6 статьи 14 ФЗ от 28 августа 1995 г.).
Частью 3 статьи 15 названного ФЗ от 28 августа 1995 г. к исключительному ведению органов местного самоуправления отнесены вопросы: о принятии общеобязательных правил по предметам ведения муниципального образования, предусмотренным в его уставе; об утверждении местного бюджета и его исполнения; о принятии планов и программ развития муниципального образования; об установлении местных налогов и сборов; об установлении порядка управления и распоряжения муниципальной собственностью; о контроле за деятельностью органов и должностных лиц местного самоуправления.
Из Устава муниципального образования «Н-ский район Московской области», принятого решением Совета депутатов Н-ского района МО от 28 апреля 2000 г. № 3/2, усматривается, что Н-ский сельский округ — одна из «внутрирайонных территорий, в границах которых исполнительно-распорядительные функции органов местного самоуправления осуществляют структурные подразделения администрации района — городские, поселковые администрации» (абзац 2 части 3 статьи 1.2 Устава).
В соответствии с «Положением об Администрации Н-ского сельского округа Н-ского района», утвержденным постановлением Главы района от 15.06.2000 г. № 802, территориальная администрация является «структурным подразделением Администрации района, органом общей компетенции, входящим в систему исполнительных органов районного самоуправления», финансируемым из средств бюджета района в соответствии со сметой (абзацы 2 и 3 пункта 1 «Положения»).
При этом к компетенции окружной администрации не отнесены вышеперечисленные вопросы, составляющие исключительную компетенцию органа местного самоуправления (п.2.2 «Положения»).
Глава территориальной администрации сельского округа не выбирается, как то подобает главе местного самоуправления, а является «высшим должностным лицом», назначаемым на должность и освобождаемым от нее Главой Н-ского района (пункт 4.2. «Положения»).
Выясняя правовой статус главы сельской окружной администрации, защита обращалась к компетентному мнению Руководителя государственно-правового управления Московской областной Думы г-жи Т-вой. В поступившем от нее письменном официальном разъяснении (исх. № Д-26-144 от 24.02.2004 г.), переданном суду в заседании 25 февраля 2004 г., сообщается, что «в соответствии со статьями 1, 14, 17 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации, принятого 12.08.2002 г., к органам местного самоуправления относятся выборные органы, образуемые в соответствии с названным законом, законами субъектов РФ, уставами муниципальных образований, а также другие органы, образуемые в соответствии с уставами муниципальных образований, наделенные полномочиями на решение вопросов местного значения и не входящие в систему органов государственной власти. Наименование, порядок формирования, подотчетность, вопросы организации и деятельности этих органов определяются уставами муниципальных образований в соответствии с законами субъектов РФ.
Аналогичная правовая норма содержится в статье 16 Закона Московской области «О местном самоуправлении в Московской области», которая устанавливает, что помимо представительного и исполнительно-распорядительного органов местного самоуправления, уставом муниципального образования могут быть предусмотрены иные органы местного самоуправления, порядок формирования которых также определяется уставом.
Таким образом, ответ на вопрос о том, какие органы местного самоуправления формируются в Н-ском районе Московской области, следует искать в Уставе муниципального образования «Н-ский район Московской области».
Статья 1.7 указанного Устава относит к органам местного самоуправления Н-ского района представительный орган, которым является Совет депутатов, и исполнительно-распорядительный орган, которым является администрация. Возможности формирования иных органов местного самоуправления Устав не предусматривает.
Кроме того, в соответствии с Уставом Н-ского района, Н-ский СО является внутрирайонной территорией в составе района, в границах которой исполнительно-распорядительные функции органа местного самоуправления (администрации района) осуществляет структурное подразделение этого органа — администрация сельского округа. Территорией осуществления местного самоуправления является муниципальное образование Н-ский район, в состав которого входит, в том числе, и Н-ский СО.
Таким образом, на территории сельского округа не осуществляется самостоятельное местное самоуправление, отличное от местного самоуправления района. По этой причине на территории указанного сельского округа не формируются самостоятельные органы местного самоуправления, а создаются их структурные подразделения, которым главой района передается (делегируется) часть собственных исполнительно-распорядительных функций.
В силу сказанного, администрация Н-ского сельского округа не является органом местного самоуправления муниципального образования «Н-ский район Московской области».
Правовой статус Администрации Н-ского сельского округа определен в Уставе Н-ского района МО. В рамках своего уставного статуса сельская окружная администрация выступает как «структурное подразделение администрации района, обладающее общей компетенцией, осуществляющее исполнительно-распорядительную деятельность на внутрирайонной территории, компетенция и порядок формирования и деятельности которой устанавливаются главой района (пункт 3 статьи 1.2, статья 4.2 Устава).
Вышеприведенные уставные правоположения реализованы главой района путем издания постановления от 15.06.2000 г. № 802 об утверждении Положения об Администрации Н-ского сельского округа Н-ского района МО, в котором они частично продублированы (в частности, пункты 1 и 4).
В соответствии с пунктом 4.2 Положения об Администрации округа, глава территориальной администрации является ее высшим должностным лицом, назначаемым и освобождаемым от должности главой НФР.
Таким образом, поскольку окружная администрация не является органом местного самоуправления, возглавляющее ее должностное лицо можно определить в качестве руководителя одного из структурных подразделений исполнительно-распорядительного органа местного самоуправления района (каковым органом, в соответствии со своим уставом, является администрация района).
Пунктом 4.5 Положения об администрации сельского округа установлено, что ее глава является муниципальным служащим района.
Статус муниципального служащего определяется в соответствии со статьей 2 Федерального закона «Об основах муниципальной службы в РФ» и пунктом 2 статьи 1 Закона МО «О муниципальных должностях и муниципальной службе в МО»: это лицо, профессионально осуществляющее на постоянной основе деятельность на должностях муниципальной службы по исполнению полномочий органов и должностных лиц местного самоуправления МО.
В соответствии с Единым реестром муниципальных должностей и должностей муниципальной службы в МО глава администрации сельского округа является муниципальным служащим, замещающим главную должность муниципальной службы.
Оценивая компетентное мнение г-жи Т-вой, обоснованное вышеприведенными ссылками на действующие нормативно-правовые акты, следует отметить полное его совпадение с показаниями одного из руководителей Администрации Н-ского района — заместителя главы свидетеля М-ва, в компетенцию которого, наряду с прочими, входят правовые вопросы деятельности районной администрации.
Допрошенный судом 17.02.20004 г., М-в, в частности, показал, что администрации сельских округов в составе Н-ского района — это структурные подразделения районной администрации. Сурин, как глава администрации сельского округа, не являлся главой органа местного самоуправления, поскольку в Уставе района лишь Совет и районная администрация обозначены как «органы местного самоуправления», а внутрирайонные территориальные образования статьей 1.7 Устава в структуру «органов местного самоуправления» не включены.
Кроме того, свидетель М-в сообщил, что в настоящее время в стадии судебного рассмотрения находится прокурорский протест, в котором поставлен вопрос об исключении из Устава района положения, наделяющего администрации внутрирайонных территорий статусом юридического лица, как не соответствующего закону.
Косвенно это обстоятельство свидетельствует о правовой позиции районного прокурора, полагающего, что внутрирайонная территория (сельский округ) не является самостоятельным субъектом местного самоуправления. У нее нет всех необходимых для этого признаков. В частности, нет своего бюджета и выборного главы. Следовательно, внутрирайонная территория, не будучи самоуправляемой, в принципе не может иметь в своей структуре «органы местного самоуправления». Администрация, назначенная для управления внутрирайонной территорией, также не является «органом местного самоуправления»: во-первых, в ее ведении отсутствует «объект самоуправления»; во-вторых — структура органов местного самоуправления, как она определена Уставом района, не включает администрации сельского округа; в-третьих, администрация сельского округа — не что иное как структурное подразделение органа местного самоуправления Администрации района, то есть всего лишь одна из составных частей органа местного самоуправления. Часть же не может быть тождественна целому, как принято в формальной логике. Поэтому, оставаясь в ее строгих рамках, следует констатировать: Сурин никогда не возглавлял орган местного самоуправления, а лишь руководил структурным подразделением такого органа.
Знаменательно, что именно в таком качестве воспринимает свою должность нынешний глава администрации Н-ского сельского округа — свидетель П. В ходе судебного допроса 26 февраля 2004 г. он сообщил, что самоуправляемой территорией является Н-ский район в целом; а администрация сельского округа — структурное подразделение администрации района. Поэтому он, П., назначаемый главой районной администрации чиновник, не является главой органа местного самоуправления, как не был таковым и Сурин.
На наш взгляд, вышеприведенные нормативные правовые акты и исследованные судом доказательства однозначно подтверждают: Сурин по своему должностному положению никогда не был «главой органа местного самоуправления», а, следовательно, он не является квалифицированным специальным субъектом частей 2 и 3 статьи 286 УК РФ.

II. Об отсутствии в действиях Сурина состава преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ.

Означает ли вышесказанное, что защита, констатировав статус Сурина как должностного лица, соглашается с наличием в его действиях состава преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ, и просит лишь о переквалификации восьми эпизодов обвинения с части 3 п. «в» на часть 1 этой же статьи? — Отнюдь нет. Защита убеждена, что в действиях Сурина, квалифицированных как «превышение служебных полномочий», отсутствует состав этого преступления. Защита исходит из следующего.
Объективная сторона вмененного Сурину деяния в диспозиции статьи 286 УК РФ выражена в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий. В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышением власти и служебных полномочий, халатности и должностном подлоге», применяемым с учетом новелл действующего в настоящее время уголовного кодекса, названы основные виды превышения должностных полномочий. В их числе и тот, что вменен моему подзащитному: совершение должностным лицом действий, которые могли быть совершены им самим только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте.
В обвинительном заключении данному виду превышения служебных полномочий дана такая интерпретация: Сурин, занимавший должность главы администрации НФСО на основании Постановления главы администрации № 1297 от 15.09.2000 г., вплоть до введения в действие Земельного кодекса РФ был вправе самостоятельно принимать решения о предоставлении гражданам в собственность земельных участков, что предусматривалось «Положением о порядке предоставления земельных участков на территории муниципального образования «Н-ский район Московской области».
Земельный кодекс РФ, действующий, как определено в статье 1 Федерального закона от 25.10.2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса РФ», со дня официального опубликования, т.е. с 30 октября 2001 г., а не с 25 октября 2001 г., как ошибочно указано в обвинительном акте, — этот порядок упразднил и ввел другой, при котором предоставление гражданам земельных участков для строительства в собственность стало возможным исключительно на торгах, конкурсах, аукционах (часть 1 статьи 30).
В то же время граждане — обладатели права бессрочного пользования земельными участками сохранили право на бесплатное приобретение этих участков в собственность (часть 5 статьи 20). Указанное право бессрочного пользования и является, по обвинительному акту, тем «особым обстоятельством», отсутствие которого у граждан по состоянию на 30.10.2001 г. препятствовало Сурину в самостоятельном принятии решения вопросов предоставления земельных участков в собственность гражданам после указанной даты.
По версии обвинения Сурин, обходя это препятствие, действовал двояко: в двух случаях им якобы выносились постановления о предоставлении земельных участков Кар-ву и К-вич «задним числом» — т.е. датами, когда он еще обладал правом самостоятельного решения вопросов о предоставлении земельных участков; в остальных шести случаях постановления Сурина содержали указание на право бессрочного пользования предоставляемыми земельными участками Аб-еву, Сер-ко, П-ой, Ек-вой, Гр-вой, С-ву, которые фактически таким правом никогда прежде не пользовались.
Обвинение полагает, что в результате действий Сурина между Комитетом по управлению имуществом администрации Н-ского района гражданами Кар-вым, К-вич, Сер-ко, П-вой, Ек-вой, Гр-евой и С-вым были заключены сделки купли-продажи земельных участков по нормативной цене (из расчета 23, 5 руб. за 1 кв. м), зарегистрированные затем в установленном порядке в Московской областной регистрационной палате, выдавшей перечисленным лицам свидетельства о праве собственности на приобретенные ими земельные участки.
Полагая, что при продаже с торгов, предписанной статьями 30 и 38 Земельного кодекса РФ, эти земельные участки должны были быть реализованы не по нормативной, а по рыночной цене, обвинение разницу между этими ценами вменило Сурину как якобы причиненные государству в лице администрации Н-ского района Московской области «тяжкие последствия в виде ущерба», который, если его суммировать по 7 эпизодам, каждый из которых квалифицирован по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ (с участием вышепоименованных покупателей, за исключением Аб-ва), составит 2.626.550 руб.

2.1. Отсутствие состава преступления по эпизоду Аб-ва.

Сделка по восьмому эпизоду обвинения (с участием Аб-ва) заключена не была, так как при предоставлении постановлений главы администрации Н-го СО № 487 и 389 от 14.12.2001 г. в земельный комитет НР и управление МОРП по НР было «устно сообщено», что в связи с изменением законодательства иначе как с торгов приобрести в собственность земельные участки невозможно. Этот эпизод Сурину предъявлен по статьям 30 ч. 3 и 286 ч. 3 п. «в» УК РФ, хотя фабула обвинения не указывает, в чем именно выразился обязательный признак вмененного состава покушения на превышение должностных полномочий — «тяжкие последствия». Данный пробел, в силу положений статьи 252 УПК РФ, не может быть восполнен судом. Следовательно, по указанному основанию эпизод «покушения на превышение должностных полномочий», по которому не указана конституирующая часть состава вмененного преступления — возможные последствия, — подлежит исключению из обвинения.
Проанализируем остальные эпизоды.

2.2. Недоказанность состава преступления по эпизодам Кар-ова и К-вич.

По двум эпизодам (с Кар-вым и К-вич) в качестве элемента состава обвинение предъявило Сурину «вынесение заведомо подложных постановлений». Подложность, по фабуле обвинения, заключалась в их датировке «задним числом». Постановление № 407 «А» о предоставлении Кар-ову земельного участка площадью 1925 кв. м в деревне Кузнецово по ул. Долгинской, датированное 24 октября 2001 года, якобы фактически оформлено в конце декабря 2001 года, а постановление № 321 «А» о предоставлении К-вич земельного участка площадью 1500 кв. м. в деревне Рассудово по улице Рассудовское лесничество, датированное 4 сентября 2001 года, якобы фактически оформлено в марте 2002 года. Подлог, как предполагает обвинение, был обусловлен тем обстоятельством, что Сурин в сентябре и октябре 2001 года еще обладал полномочиями без проведении торгов, конкурсов и аукционов самостоятельно принимать решения по предоставлению в собственность земельных участков.
Какими доказательствами располагает обвинение для обоснования подложности датировок указанных постановлений Сурина?
Обвинительное заключение ссылается на показания свидетеля Ч-вой, специалиста администрации Н-го СО, о том, что в журнале регистрации постановлений главы окружной администрации постановление на Кар-ва отражено под № 538 от 28.12.2001 г., а постановление на К-евич — под № 75 от 20.03.2002 г. (т.2 л.д. 225-228).
Подзащитный Сурин на предварительном следствии (т. 1 л.д. 295-304; т. 6, л.д.257-276; 309-311) и в судебном допросе 26 апреля 2004 года утверждал, что «задним числом» постановления о предоставлении гражданам земельных участков им не выносились. Литеры, фигурирующие в номерах постановлений, могли появиться в результате случайных ошибок в виде «дублированных» номеров, для различения которых приходилось вводить литеры. Несоответствие регистрационных номеров номерам постановлений объяснил возможными техническими ошибками.
Вышеупомянутая Ч-ва, допрошенная в суде 26 февраля 2004 г., подтвердила возможность таких технических ошибок.
Здесь необходимо отметить, что регистрационный журнал издаваемых главой администрации СО постановлений не является установленной какими-либо обязательными правилами учетной формой документооборота (т. 5 л.д.155-164). Его вообще могло не быть. Это суду 20 февраля 2004 г. сообщили свидетели Ан-ва, в чьи служебные функции входит делопроизводство в администрации НФР, а также специалист администрации НФСО К-ва и вышеупомянутая Ч-ва.
Фигурант постановления № 407 «А» Кар-ов допрошенный в суде 9 марта 2004 г., а ранее — на следствии (т. 6 л.д.29-30, 32-34), затруднился припомнить точную дату обращения в администрацию СО по поводу предоставления ему земельного участка, сообщив, что это было в 2001 году. К тому же, взаимодействие с администрацией происходило через Г-ва, который предоставил форму заявления и получил оплату наличными, а оформление договора купли-продажи и регистрация права собственности на землю — через К-ту, на которого была оформлена доверенность. С Суриным он не встречался вообще. Аналогичные показания дали суду родители Кар-ова — Кар-ов и Кар-ова.
Свидетели Г-в и К-та в своих показаниях не утверждали, будто постановления о предоставлении земельных участков Кар-ву были вынесены «задним числом».
Фигурант постановления № 321 «А» К-вич содержится в местах лишения свободы, и судом допрошен не был. К тому же обвинительное заключение не содержит ссылки на его показания, и в качестве свидетеля обвинения он не заявлен.
Таким образом, вышеперечисленные свидетели не изобличают Сурина в датировке постановлений № 407 «А» и 321 «А» «задним числом».
Криминалистическая экспертиза постановлений № 407 «А» и 321 «А» на предмет установления соответствия выставленных в них дат фактическому времени их изготовления не проводилась.
Следовательно, утверждение обвинения о вынесении Суриным постановлений о предоставлении земельных участков Кар-ову и К-вич «задним числом» — не более, чем предположение, не нашедшее подтверждения в представленных суду доказательствах.
При данных обстоятельствах не имеет никакого правового значения тот факт, что в постановлениях № 407 «А» и 321 «А» Кар-ов и К-вич обозначены как лица, ранее обладавшие правом бессрочного пользования предоставляемыми земельными участками. В соответствии с вышеупомянутым «Положением о порядке изъятия и предоставления земельных Н-ского района Московской области» от 22.09.2000 г. № 3/5 Сурин мог принимать решения о предоставлении гражданам земельных участков в собственность независимо от наличия у граждан права на бессрочное пользование отчуждаемыми в собственность земельными участками.
Данное обстоятельство прямо подтвердил упоминавшийся выше свидетель М-в — заместитель Главы администрации Н-го района МО, который при допросе 26 января 2004 г. сообщил суду, что он был разработчиком вышеназванного «Положения», утратившего силу в связи с принятием ЗК РФ. В соответствии с этим «Положением» глава территориального подразделения районной администрации Сурин имел право выносить постановления по земельным правоотношениям самостоятельно.

В силу принципа in dubio pro reo (вытекающего из презумпции невиновности и сформулированного в части 3 статьи 49 Конституции РФ и части 3 статьи 14 УПК РФ), необходимо признать, что вышеназванные постановления вынесены Суриным в период, соответствующий их датировке, то есть до введения в действие ЗК РФ, когда подзащитный был вправе самостоятельно распоряжаться землей на территории НФСО. А это означает отсутствие в его действиях состава криминального превышения служебных полномочий. Значит, эпизоды Кар-ва и К-вич вслед за эпизодом Аб-ва должны быть исключены из обвинения, предъявленного Сурину.

2.3. Недоказанность вмененного Сурину существенного нарушения интересов государства и причинения государству тяжких последствий в виде ущерба во всех эпизодах, квалифицированных по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Обязательным признаком объективной стороны превышения должностных полномочий являются наступление общественно опасного последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.
Как уже отмечалось выше, обвинение тяжкими последствиями действий Сурина сочло будто бы возникший у государства «ущерб» от продажи земельных участков гражданам по нормативной, а не рыночной цене.
Величина вмененного подзащитному ущерба по семи эпизодам оконченного состава превышения служебных полномочий отражена в таблице (таблица не приводится).

«Тяжкие последствия», о которых говорится в диспозиции статьи 286 УК РФ, и «ущерб», на котором настаивает обвинение — категории оценочные. Поэтому, как отмечено в пункте 8 ППВС РФ от 29.04.1996 г. № 1 «О судебном приговоре», обвинение должно указать на обстоятельства, служащие основанием для вывода о наличии в содеянном моим подзащитным этих признаков.
В Уголовном кодексе РФ нет дефиниций этих понятий.
В Гражданском кодексе РФ «реальный ущерб» определяется как вид убытков, под которыми понимаются расходы лица, обусловленные восстановлением его нарушенного права, утрата или повреждение его имущества. Другим видом убытков признается «упущенная выгода», под которой понимаются доходы, которые лицо могло бы получить в гражданском обороте, если бы его право не было нарушено (статья 15 ГК РФ).
Совершенно очевидно, что в этой терминологии «ущерб» никак не может отождествляться с «тяжкими последствиями» вмененного Сурину деяния, так как государство не понесло никаких расходов по восстановлению положения, существовавшего до отчуждения земельных участков гражданам; и никакое государственное имущество не было утрачено или повреждено. Разве что обвинение сочло бы ущербом в виде утраченного государством имущества земельные участки, перешедшие в собственность граждан-покупателей. Однако фабула обвинения в соответствии с этим не сформулирована.
Скорее надо признать, что под «ущербом» обвинение фактически понимает «упущенную выгоду» — доход, который мог бы быть получен при продаже земельных участков не по нормативной, а по рыночной цене. Именно в этой логике величина «ущерба» по каждому эпизоду обвинения по ст. 286 УК РФ определена в виде разности нормативной и рыночной цен отчужденных земельных участков.
В пользу того, что под «ущербом» в рассматриваемом деле подразумевается не утрата земельных участков из государственной (муниципальной) собственности, а именно «упущенная выгода» от их реализации по якобы ненадлежашей цене, свидетельствует и тот факт, что обвинительная власть не воспользовалась правом на иск о применении последствий ничтожной сделки, предусмотренной в части 2 статьи 168 ГК РФ. Ведь если договоры купли-продажи земельных участков между КУИ администрации Н-ского района МО и гражданам совершались, по утверждению обвинения, «в результате совершения Суриным незаконных действий», то и сами эти сделки, имеющие в основе своей эти якобы незаконные действия, являются незаконными. А в статье 168 ГК РФ прямо говорится: сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна. В силу статьи 167 ГК РФ такая сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. По такой сделке каждая из ее сторон обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке.
Отсюда защита вполне логично делает важные выводы: если, как утверждает обвинение, в основе сделок по отчуждению земельных участков лежат незаконные действия Сурина, то и сами эти сделки обвинением должны рассматриваться как незаконные, недействительные (ничтожные), не повлекшие с момента их заключения никаких правовых последствий. Значит, обвинение не вправе утверждать, будто в результате действий Сурина и этих сделок из государственной собственности утрачены земельные участки, бывшие предметом ничтожных сделок. Мертвые в законе, сделки по отчуждению земельных участков не могли породить никаких правовых последствий, в том числе и перехода прав собственности на земельные участки.
Однако обвинение ничего подобного не утверждает и иска о двусторонней реституции от имени государства не заявляет. Значит, защита вправе констатировать, что сделки по отчуждению земельных участков гражданам обвинение незаконными (следовательно, недействительными) не считает. Раз это так — то нет и оснований для утверждений о незаконности действий Сурина, коль скоро эти действия привели к заключению законных, действительных, никем не оспоренных сделок по отчуждению земельных участков!
Поэтому защита еще раз убеждается: под «тяжкими последствиями» действий Сурина обвинение фактически имеет в виду упущенную выгоду, то есть якобы недополученный доход при реализации земельных участков по нормативной, а не рыночной цене.
Механизм отчуждения земельных участков из государственной (муниципальной) собственности в частную собственность предусмотрен в статье 30 Земельного кодекса. В этой статье речь идет об участках, предоставляемых для строительства: с предварительно согласованными местами размещения объектов гражданам — в аренду, а государственным и муниципальным учреждениям, органам и предприятиям — в бессрочное пользование; без предварительного согласования мест размещения объектовисключительно посредством отчуждения с торгов (аукционов, конкурсов).
Таким образом, по логике обвинения, возникновение ущерба государству обусловлено игнорированием конкурсной процедуры отчуждения земельных участков.
Проведение торгов на федеральном уровне в интересующий нас период (период вменения) первоначально было регламентировано:
в период, предшествовавший принятию ЗК РФ — Указом Президента РФ от 26.11.1997 г. № 1263 «О продаже гражданам и юридическим лицам предназначенных под застройку земельных участков, расположенных на территориях городских и сельских поселений, или права их аренды», принятым на его основе Постановлением Правительства Российской Федерации от 05 января 1998 г.. № 2 «Об утверждении порядка организации проведения торгов (аукционов, конкурсов) по продаже гражданам и юридическим лицам земельных участков, расположенных на территориях городских и сельских поселений, или права их аренды», а после принятия ЗК РФ — Постановлением Правительства РФ от 11.11.2002 г. № 808 «Об организации и проведении торгов по продаже находящихся в государственной или муниципальной собственности земельных участков или права на заключение договоров аренды таких земельных участков».
На уровне субъекта Федерации — Московской области — было принято Постановление от 14 апреля 2003 года № 212/13 «Об организаторе проведения торгов (конкурсов, аукционов) по продаже находящихся в государственной собственности земельных участков, расположенных на территории Московской области, или права на заключение договоров аренды таких земельных участков».
Наконец, на муниципальном уровне рядом районов МО принимались Положения о порядке проведения торгов, аукционов, конкурсов по продаже земельных участков.
В Н-ском районе такой правовой акт не принимался. Поэтому здесь правовое регулирование торгов с землей в принципе возможно исключительно на основе указанного федерального и областного законодательства.
В соответствии с перечисленными правовыми документами торги в МО могли осуществляться по решению органа местного самоуправления, а в качестве организатора торгов могли выступать либо продавец, либо специализированная организация, действующая на договорных с продавцом началах. С апреля 2003 г. в качестве организатора торгов упомянутым постановлением Правительства МО № 212/13 был определен Фонд имущества Московской области.
Начальная цена торгов устанавливается организатором торгов на основании отчета независимого оценщика (пп. «б» п. 2 «Правил», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 11 ноября 2002 г. № 808), и при этом не может быть ниже 5-кратной ставки земельного налога и устанавливается в пределах от этой величины до нормативной цены земли, в зависимости от градостроительной ценности земельного участка, ситуации на рынке земли и иной недвижимости и уровня затрат на развитие инженерной инфраструктуры (п.5 «Порядка», утвержденного Постановлением Правительства РФ от 5 января 1998 г. № 2).
Тот факт, что начальная цена торгов определяется оценщиком именно в этом пределе и после вступления в силу Постановления Правительства РФ от 11 ноября 2002 г. № 808, был подтвержден в ходе следствия экспертным отчетом (заключением) от 04.09.2003 г. № 213/2003 об оценке земельных участков, расположенных по адресу: МО, НР, НСО, проведенном специалистами (экспертами) Специализированной консалтинговой фирмы ООО «Экономико-правовая экспертиза».
По вышеуказанным правилам организации и проведения торгов шаг аукциона устанавливается в размере от 1 до 5 процентов начальной цены, а победителем признается участник торгов, предложивший наибольшую цену.
По своей экономической сути «начальная цена» — это максимальная цена предложения и одновременно — минимальная цена спроса при проведении торгов. Из чего следует, что «начальная цена плюс один шаг (то есть один — пять процентов от нее)» может оказаться ценой реализации (приобретения) земельного участка (если этому не препятствуют правила аукциона). Иными словами, это — минимальная возможная цена, по которой земельный участок может быть отчужден на торгах. «Рыночная» же стоимость — максимально возможная цена продажи земельного участка «на открытом рынке», как пояснил суду специалист — оценщик, представляющий ОАО «МосНИиПИземлеустройства» Г-рг, допрошенный по ходатайству защиты.
Таким образом, цена приобретаемого через торги в собственность земельного участка может оказаться и выше, и ниже рыночной цены, и даже ниже нормативной цены земли, если начальная цена устанавливалась в размере пятикратной ставки земельного налога. Запрета на реализацию с торгов земельного участка по цене ниже «рыночной стоимости» — не существует.
Термин «рыночная стоимость» в Земельном кодексе РФ употреблен всего трижды, в статьях 51 и 63 и 66. При этом в статье 66 речь идет о порядке установления рыночной стоимости (в соответствии с законом об оценочной деятельности). В статьях же 51 и 63 ЗК РФ речь идет о компенсации собственнику изъятых земельных участков при реквизиции и изъятии для государственных или муниципальных нужд именно по «рыночной стоимости». Другого применения категории «рыночной стоимости» земельный кодекс не предусматривает.
Специалист-оценщик Г-рг, отстаивая перед судом письменное заключение «МосНИиПИземлеустройства», в котором содержится критическая оценка экспертного отчета № 213/2003, сослался на Стандарт СТО РОО 20-02-96 «Рыночная стоимость как база оценки». В нем дано определение «рыночной стоимости» как расчетной величины, равной денежной сумме, за которую предполагается переход имущества из рук в руки на дату оценки в результате коммерческой сделки между добровольным покупателем и добровольным продавцом после адекватного маркетинга; при этом полагается, что каждая сторона действовала компетентно, расчетливо и без принуждения (п. 3.1). Далее в стандарте разъясняется, что рыночная стоимость — это самая высокая из реально возможных для продавца и самая низкая из реально возможных для покупателя цена (п. 3.2.1). Это определение, с экономической точки зрения, точнее, чем использованное в законе «Об оценочной деятельности в РФ» от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ, которым оперировали авторы отчета № 213/2003. Ими «рыночная цена» понимается как «наиболее вероятная цена, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства, то есть когда: одна из сторон сделки не обязана отчуждать объект оценки, а другая сторона не обязана принимать исполнение; стороны сделки хорошо осведомлены о предмете сделки и действуют в своих интересах; объект сделки представлен на открытом рынке посредством публичной оферты, типичной для аналогичных объектов оценки; цена сделки представляет собой разумное вознаграждение за объект оценки и принуждения к совершению сделки в отношении сторон сделки с чьей-либо стороны не было; платеж за объект оценки выражен в денежной форме (ст. 3 Федерального закона № 135-ФЗ). Аналогичное определение «рыночной цены» дано в пункте 3 раздела 2 «Стандартов оценки, обязательных к применению субъектами оценочной деятельности», утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 июля 2001 г. № 519, на которые ссылаются авторы отчета (в частности, допрошенная судом К-на).
Существует еще одно официальное определение рыночной стоимости, по-видимому, неизвестное экспертам — авторам отчета № 213/2003, так как они на него не ссылаются. Это определение содержится в пункте 11 ГОСТа России Р 51195.0.02-98 «Единая система оценки имущества», где рыночная стоимость — это расчетная денежная сумма, по которой продавец, имеющий полную информацию о стоимости имущества и не обязанный его продавать, согласен был бы продать его, а покупатель, имеющий полную информацию о стоимости имущества и не обязанный его приобрести, согласен был бы его приобрести.
Но какое бы определение «рыночной стоимости» ни бралось во внимание, гораздо существеннее другое: рыночная цена и цена продажи недвижимости на торгах — далеко не тождественные понятия. В этом легко убедиться; достаточно сопоставить факторы, образующие рыночную и аукционную цены.
На очень существенное различие ценообразований указал специалист Г-рг: время предпродажной экспозиции объекта недвижимости. На свободном конкурентном рынке оно практически ничем, кроме усмотрения продавца, не ограничено. А при выставлении недвижимости на торги срок экспозиции объекта равен промежутку времени между публичной офертой и собственно торгами. В соответствии с пунктом 9 «Порядка организации проведения торгов…» и пунктом 8 «Правил организации и проведения торгов…», этот срок не может быть менее 30 дней. Но по истечении установленного срока торги должны быть проведены. — На свободном конкурентном рынке этого нет; здесь ничто не обязывает продавца продать вещь во столько-то времени от оферты.
Далее. Если в сделке купли-продажи на свободном конкурентном рынке участвуют только стороны — независимые друг от друга продавец и покупатель, то торги проводятся третьим лицом — организатором торгов, имеющим соответствующий договор с продавцом.
Если для реализации объекта свободном конкурентном рынке, по общему правилу, не нужно никакой специфической предпродажной подготовки, то реализация с торгов предполагает необходимость выполнения целого комплекса мероприятий, предписанного в названных нормативных документах.
Если покупателя на свободном рынке продавец не выбирает, то при проведении торгов круг покупателей может быть произвольно ограничен. И так далее, поскольку перечень различий может быть продолжен.
Все эти обстоятельства означают, что цена продажи с торгов не тождественна рыночной цене в том значении терминов, какое они имеют в профессиональной оценочной деятельности.
С этой точки зрения цена продажи с торгов — есть один из «видов стоимости объекта оценки, отличных от рыночной стоимости», о которых говорится в пункте 4 «Стандартов оценки», утвержденных постановлением Правительства РФ № 519, где в подпункте «ж» упоминается ликвидационная стоимость объекта оценки, под которой понимается стоимость объекта оценки в случае, если таковой должен быть отчужден в срок, меньший обычного срока экспозиции аналогичных объектов.
СТО РОО 20-03-96 «Базы оценки, отличные от рыночной стоимости. Основные положения» также проводит различие между рыночной стоимостью и ликвидационной стоимостью, определяя последнюю как «денежную сумму, которая реально может быть получена от продажи собственности в сроки, слишком короткие для проведения адекватного маркетинга в соответствии с определением рыночной стоимости».
Поэтому позиция обвинения, исходящего из предположения, будто при реализации земельных участков с торгов, как это предписано в законе, они были бы проданы по «рыночной цене», а не по цене возможной реализации с торгов есть ни юридически, ни экономически не обоснованное предположение.
Ставя перед авторами «Отчета» № 213/2003 вопрос о рыночной цене участков, которая подразумевает их обращение на вторичном рынке, обвинение почему-то забыло или не захотело озадачить экспертов вопросом о цене возможной реализации тех же участков с торгов, хотя и утверждает, что именно таким обязан быть по закону порядок их продажи (торги, аукцион, конкурс).
При этом, как выяснено в ходе судебного следствия, «рыночная стоимость» в отчете определена некорректно. Специалист Г-рг пояснил в этой связи, что по существующим правилам при ее определении надлежало использовать не единственный использованный экспертами метод (сравнительный), а комплекс методов (метод остатка, доходный), и пояснил, что это было вполне возможно в данном случае, коль скоро земля всегда является частью реализуемых на рынке объектов недвижимости, и информация об этом рынке, более широком, нежели рынок незастроенных земельных участков, у экспертов-авторов отчета была.
Как представляется, выбор авторами «Отчета» только одного метода и отказ от прочих возможных методов, в том числе названных Г-ргом, объясняется характером использованной ими информации об оцениваемых земельных участках и о состоянии рынка земельных участков в Н-ском округе Н-ского района МО. А эта информация (объявления о продажах земельных участков в печатных средствах массовой информации) весьма скудна и потому совершенно недостаточна для объективной и достоверной оценки.
В распоряжении оценщиков-авторов отчета № 213/2003 отсутствовали достаточные данные об объектах оценки и объектах-аналогах, описания которых в «отчете» имеют чисто формальный характер, и не позволяют идентифицировать эти объекты. Технических описаний объектов оценки нет; планов, фотографий и иной визуализированной информации об объектах нет; форма (конфигурация), топография, состояние (разработанность, спланированность) оцениваемых и сравниваемых участков неизвестны; влияние на объекты неблагоприятных условий окружающей среды (возможность подтопления, несущие способности грунтов, возможность оползней, просадок и т.д.) не изучалась; транспортная доступность объектов либо не описана вовсе или описана общими фразами; состояние дорог, ведущих к участкам, не устанавливалось. Все эти обстоятельства снижают достоверность отчета. Единственный — сравнительный — подход, который использовали оценщики, достоверен лишь при его применении к развитому, активному рынку недвижимости. Однако в «отчете» нет сведений о таких параметрах рынка недвижимости в Н-ском районе и НСО, которые позволили бы отнести его к «развитым и активным». Нет сведений о времени нормальной экспозиции объектов при маркетинге и об экспозиции объектов-аналогов. Без достаточных на то оснований оценщики отказались от использования цены реальных сделок, обратившись лишь к ценам предложения. В отчете вообще отсутствуют материалы о ценах продажи земельных участков на первичном рынке, хотя известно, что оцениваемые земельные участки вводились в земельный оборот именно на первичном рынке, а не на вторичном, поскольку впервые вводились в оборот, выбывая из муниципальной собственности. Вот лишь наиболее заметные недостатки, которыми грешит «отчет № 213/2003».
В ходе судебного разбирательства было, однако, выяснено, что фактическое проведение торгов, требуемых статьей 30 ЗК РФ, для Сурина было делом невозможным. Хотя правовые основания для предоставления земельных участков имелись, экономический механизм для этого в виде бюджетных ассигнований на проведение необходимых работ по оформлению (кадастровому учету) перед выставлением земель на торги отсутствовал.
Обо всем этом суду сообщил зам. Главы администрации района М-в на допросах 26.01, 18.02 и 06.05.2004 г., заметив при этом, что в должностных инструкциях Сурина не предписано, что он обязан формировать земельные участки. Таким образом, по М-ву, раз проведение торгов по земле невозможно, земля должна предоставляться любому желающему этого гражданину, при наличии к тому возможности, посредством механизма статей 30 и 31 ЗК РФ: через аренду, с предшествующим актом выбора; в течение трех лет гражданин может потребовать закрепления земли за ним. Поскольку продажа через аукционы невозможна, то реализации земли происходит по нормативной цене. В этой связи М-в сообщил, что ущерба от реализации земельных участков по постановлениям Сурина бюджет не понес, так как государство получило в качестве оплаты за отчуждаемую землю ее нормативную стоимость, а другой оплаты не существует. От имени Администрации НР, признанной потерпевшей и гражданским истцом по делу, М-в отказался от предъявления Сурину какого-либо иска.
Другой заместитель Главы администрации НР Н-ко, допрошенный судом 20.02.2004 г., сообщил, что не видит в действиях Сурина нарушений, так как, будучи вправе предоставлять землю гражданам, не имеющим льгот на ее бесплатное получение, иначе, как по нормативной цене он и не мог ее отчуждать.
Председатель КУИ НФР К-ков, допрошенный судом 18.02.2004 г., подтвердил как правомерность реализации земельных участков по нормативной цене, так и отсутствие ущерба от продажи ее по нормативной цене. В договорах купли-продажи земельных участков, заключаемых КУИ, по утверждению К-кова, всегда фигурирует именно нормативная цена земли.
Земля приобретается гражданами либо на торгах (по цене торгов), либо по нормативной цене. По нормативной цене земля предоставляется в случаях, если землепользователь не обладает правом бессрочного пользования, наследуемого владения. Обладателям этих прав земля предоставляется бесплатно. Вводный закон к Земельному Кодексу РФ в пункте 10 статьи предоставляет право органам местного самоуправления предоставлять земельные участки. Районные органы местного самоуправления могут делегировать эти правомочия сельским округам. Если такие полномочия Сурину передавались — он мог распоряжаться землей по нормативной цене, — сообщил свидетель Сер-ко, консультант ГКЗ Москомзема, допрошенный 20.02.2004 г.
П-ков, руководитель комитета по земельным ресурсам и землеустройству НР МО в судебном допросе 25.02.2004 г. пояснил, что первоначальное отчуждение муниципальных земель гражданам, не имеющим льгот, производится исключительно по нормативной цене.
Тр-ов, начальник управления Московской областной регистрационной палаты, на допросе в суде 25 февраля 2004 г. сообщил, что в настоящее время земельные участки на первичном рынке приобретаются по нормативной цене, а при наличии на ней строений — по 10-кратной ставке земельного налога.
Считая ущербом упущенную выгоду, будто бы образовавшуюся вследствие продажи земельных участков не по рыночной, а по нормативной цене, обвинение исходит из ничем не подтвержденного предположения, будто продажа земли с торгов обязательно произошла бы по рыночной цене. При этом в обоснование этого предположения кладется другое предположение, поскольку рыночная цена земли, предъявленная в обвинении, является вероятностно-расчетной, оценочной, а не реально сложившейся на рынке ценой.
Собранные по делу доказательства позволяют утверждать, что даже если бы отчужденные в связи с постановлениями Сурина земельные участки были реализованы в полном соответствии с положениями Земельного кодекса РФ о торгах, аукционах, конкурсах — их продажная цена вполне могла бы не достичь расчетной рыночной цены и фактически не превысить нормативную цену, реально за эти земельные участки уплаченную.
Судом установлено, что торги землей в Н-ком районе никогда не проводились. Защита в этой связи представила суду сведении о том, что единственная попытка продажи двух лотов земли с торгов в Московской области предпринималась в Клинском районе. Результатом явилась, в одном случае, продажа по цене ниже нормативной, в другом — отсутствие заявок потенциальных покупателей.
Таким образом, ущерб, вмененный Сурину, как обязательный элемент состава части 3 статьи 286 УК РФ не подтвержден доказательствами, а является предполагаемым.
В пункте 4 ППВС РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» указано, что обвинительный приговор не должен быть основан на предположениях, а, напротив, постановляется на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.
Между тем, твердых, достоверных доказательств тому, что при реализации с торгов земельные участки, фигурирующие в деле, были бы проданы непременно по рыночной цене, в деле нет. Следствием не установлено вообще ни одного факта первичной реализации земельных участков, отчуждаемых из муниципальной (государственной) собственности — с торгов ли, иначе ли — по цене, отличной от нормативной. Поэтому суду просто не с чем сравнивать нормативную цену, заплаченную за участки фигурантами настоящего уголовного дела.
Поэтому, в силу вышеупомянутого принципа in dubio pro reo (всякое неустранимое сомнение должно толковаться в пользу подсудимого, о чем также указано в пункте 4 ППВС «О судебном приговоре»), вмененный Сурину ущерб, основанный исключительно на предположении, должен расцениваться судом как недоказанный. Следовательно, необходимо констатировать, что из обвинения Сурина в превышении служебных полномочий фактически устраняется обязательный составной элемент: тяжкие последствия в виде ущерба, якобы возникшего вследствие продажи муниципальной (государственной) земли по нормативной цене.
Есть и еще один аспект вмененного «ущерба», о котором необходимо сказать. Дело в том, что авторы экспертного отчета и в нем самом указали, и экссперт К-на в суде подтвердила, что выводы о суммовой величине рыночной стоимости — всего лишь вероятностные, поскольку в отчете выведена «наиболее вероятная» рыночная цене.
Но как же можно вменять кому бы то ни было в качестве будто бы причиненнгого ущерба от якобы преступных действий не то, что твердо и однозначно установлено, а некое предположение? Обвинение, как предполагается теорией уголовного права и процессуальным законодательством, должно основываться не на предположениях, а на твердо установленных, доказанных фактах. Вероятностные суждения, то есть предположения, экспертов о цене возможной реализации земли на вторичном рынке, по глубокому убеждению защиты, не могут считаться доказательствами ущерба, будто бы причиненного действиями Сурина.
В этой связи защита утверждает: тяжкие последствия в виде ущерба, вмененные Сурину, обвинением не доказаны. А раз так, то не доказанными должны полагаться все эпизоды обвинения, квалифицированные по статье 286 УК РФ.

2.4. Об отсутствии в действиях Сурина квалифицирующих признаков состава части 2 статьи 286 УК РФ.

В первой части речи подробно проанализировано должностное положение Сурина, и выяснено, что он не является ни лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, ни главой органа местного самоуправления. Он — просто муниципальный служащий. Следовательно, Сурин не является субъектом состава преступления, описанного в части 2 статьи 286 УК РФ. Поэтому содеянное им не может быть переквалифицировано судом с части 3 (в связи с отсутствием тяжких последствий) на часть 2 названной статьи.

2.5. О невозможности переквалификации действий Сурина на часть 1 статьи 286 УК РФ.

Часть первая статьи 286 УК РФ устанавливает ответственность должностного лица за действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие отнюдь не тяжкие последствия, но существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.
Однако Сурин не совершил ничего, явно выходящего за пределы его полномочий. Он, по фабуле обвинения, выносил постановления о предоставлении земельных участков, содержащие ссылку на несуществующее обстоятельство: якобы наличие у граждан права бессрочного пользования землей. Как подтверждено материалами дела и не оспаривается обвинением, Сурин в принципе имел право выносить постановления о предоставлении земельных участков. Такие полномочия были ему делегированы районной администрацией. То есть, в компетенцию Сурина входило распоряжение земельными участками, хотя и при других условиях. Поэтому надлежит констатировать, что Сурин не вышел за пределы своих должностных полномочий, предоставляя земельные участки гражданам; фактически им был нарушен лишь порядок предоставления.
Если бы С-ко, П-ва, Ек-ва, Г-ва, С-ов обратились к Сурину за землей в порядке, предусмотренном статьей 32 ЗК РФ, то получили бы участки сначала в аренду (как того требует статья 30 ЗК), а затем могли бы приобрести их в свою собственность в порядке пункта 8 статьи 22 ЗК РФ. Возможно, что и по цене, не выше нормативной. То есть, если бы Сурин придерживался такого, безупречного с точки зрения законодательства, порядка предоставления земли, то, вполне возможно, результат был бы тем же самым: отчуждение земли по нормативной цене.
Таким образом, правом предоставления земельных участков гражданам Сурин, в принципе, обладал, и потому не совершил действий, явно выходящих за пределы его полномочий.
К тому же, в обвинении, предъявленном Сурину, сформулирован, но не расшифрован только один признак объективной стороны по диспозиции статьи 286 УК РФ: существенное нарушение охраняемых законом интересов государства. В чем именно, кроме причинения фактически не имевших места тяжких последствий, выразилось нарушение государственных интересов — обвинение не указало.
Между тем, в соответствии с пунктом 9 упоминавшегося нами выше Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблениях властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» (в редакции ППВС РФ от 10.02.2000 г. № 6), в судебном приговоре необходимо указывать характер причиненного вреда.
Поскольку, как показано выше, вредоносными действия Сурина не являются (отчуждение земли, безупречное с точки зрения соблюдения предписанной законом процедуры, могло бы быть по нормативной цене), обвинение не имеет оснований для утверждений о каком-либо нарушении государственных интересов.
Что касается нарушения интересов граждан либо организаций, также упоминаемом в диспозиции статьи 286 УК РФ, то таковое Сурину никогда не вменялось. И, как указано в пункте 9 ППВС РФ «О судебном приговоре», суд при переквалификации не может заново вменить его Сурину, увеличив тем самым объем обвинения.

2.6. Отсутствие причинной связи между действиями Сурина и тем, что обвинение считает причинением тяжких последствий в виде ущерба.

В соответствии со статьей 131 ГК РФ, право собственности на недвижимость подлежит государственной регистрации в едином государственном реестре учреждениями юстиции. В силу статьи 531 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации. А согласно статье 219 ГК РФ право собственности на недвижимость, подлежащее регистрации, возникает с момента такой регистрации.
Из этого следует, что ущерб, якобы причиненный Суриным государственным интересам, мог быть позиционирован (т.е. констатирован точки зрения обвинения) не ранее государственной регистрации перехода права собственности на земельные участки от государства к частным лицам.
Как известно из материалов дела, такая регистрация производилась территориальным отделением МОРП.
В соответствии со статьей 17 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», основанием для государственной регистрации перехода права собственности на земельные участки были договоры купли-продажи земельных участков.
Эти договоры заключались между гражданами-приобретателями земельных участков и Комитетом по управлению имуществом Администрации Н-ского района (КУИ), в соответствии с Положением о нем, утвержденным Постановлением Главы НР от 20.05.2002 г. № 957. В разделе 2 этого документа, определяющего функции КУИ, предусмотрено, что именно КУИ от имени администрации района вправе «распоряжаться муниципальным имуществом путем заключения гражданско-правовых договоров с юридическими и физическими лицами» (п. 2.5), а также «осуществлять функции продавца муниципального имущества» (п. 2.9).
В пункте 2 части 7 статьи 30 Земельного кодекса РФ предусмотрено, что основанием заключения договор купли-продажи и государственной регистрации права собственности покупателя на земельный участок при предоставлении его в собственность является решение исполнительного органа государственной власти или органа местного самоуправления.
Именно этим законоположением объясняли свои действия чиновники КУИ и МОРП, допрошенные судом, утверждая, будто постановления Сурина о предоставлении земельных участков по нормативной цене гражданам, якобы имевшим права бессрочного пользования этими участками давали им достаточные правовые основания для заключения и регистрации договоров купли-продажи земельных участков.
В частности, К-ков, председатель КУИ НФР, сообщивший суду 18.02.2004 г., что возглавляемый им комитет рассматривал постановления главы Н-го СО о предоставлении гражданам земельных участков как достаточные основания для оформления соответствующих договоров купли-продажи;
П-ов, руководитель комитета по земельным ресурсам и землеустройству НФР МО в судебном допросе 25.02.2004 г. пояснил, что постановление главы НСО о предоставлении земельных участков рассматривается в земельном комитете как правоустанавливающий документ, не требующий дополнительной проверки;
Т-ов, начальник регионального управления МОРП, тогда же сообщивший суду, что постановления главы территориального образования (подразделения администрации района) Сурина о предоставлении земельных участков регистрирующим органом не перепроверялись, поскольку регистрация прав на землю производилась по договорам купли-продажи (сделкам), заключенным на основании этих постановлений.

Однако при этом чиновники КУИ и МОРП лукавили. Ведь им хорошо известно, что ЗК РФ с момента введения в действие лишил граждан возможности иметь земельные участки на праве бессрочного пользования. Те же, кто обладал таким правом до вступления кодекса в действие, получили право приобрести земельные участки в собственность, но «при этом взимание дополнительных денежных сумм, помимо сборов, установленных федеральными законами, не допускается», что закреплено в пункте 5 статьи 20 ЗК РФ. Нормативная цена земли, по которой, в соответствии с постановлениями Сурина гражданами-фигурантами настоящего дела приобретались земельные участки, к таким сборам не относится. То есть, покупной цены земля, предоставляемая гражданам — бессрочным пользователям, не имеет, и предоставляется бесплатно.
В этом случае договор купли-продажи с приобретателем земли в собственность вообще не заключается, поскольку, в соответствии с частью 3 статьи 28 ЗК РФ, порядок предоставления земельных участков на основании договоров купли-продажи, предусмотренный в статьях 30-34 ЗК РФ, не применяется.
Гражданин, обладающий правом бессрочного пользования и пожелавший приватизировать земельный участок, подает об этом заявление в орган местного самоуправления, который в двухнедельный срок принимает решение не о предоставлении, а о передаче земельного участка в собственность, как то предусмотрено в части 3 статьи 28 ЗК РФ.
Что из всего этого следует?
Поскольку Сурин вынес постановления, не предусмотренные ЗК РФ, а потому неисполнимые, КУИ не должен был на основе этих постановлений заключать договоры купли-продажи, ибо этим нарушались права бессрочных пользователей на бесплатную приватизацию земельных участков. А МОРП не должна была регистрировать переход права собственности на основании договоров купли-продажи, коль скоро бессрочным пользователям земля предоставляется административным актом, а не договором (абзац 7 части 1 статьи 17 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним».).
Но поскольку фактически заключение и регистрация договоров купли-продажи земельных участков по нормативной цене все же состоялись, следует признать, что произошло это вопреки постановлениям Сурина, которые таких последствий по закону влечь за собой не могли.
Поэтому защита утверждает, что между действиями Сурина, вынесшего постановления, содержащие не соответствующие действительности сведения о бессрочном пользовании, и заключением договоров купли-продажи земельных участков по нормативной цене, которые с гражданами-бессрочными пользователями КУИ заключать не могло, нет причинной связи. Постановления Сурина, в силу несоответствия положениям ЗК РФ, вообще не влекли за собой никаких правовых последствий. Они не могли обязать КУИ к заключению договоров купли-продажи, не являлись основанием к заключению этих договоров, в силу неприменимости к ситуации наделения землей бессрочного пользователя положений статьи 30 ЗК РФ.
И коль скоро КУИ продало земельные участки по нормативной, а не какой-либо иной цене, ответственность за это никак не может быть возложена на Сурина, чьи постановления в принципе не подлежали исполнению как не предусмотренные ЗК РФ.
А раз нет причинной связи между договорами купли-продажи земли по нормативной цене и последствиями в виде ущерба от неполучения рыночной цены за землю, то, следовательно, нет и причинной связи между действиями Сурина и указанными последствиями.
В свете всего вышеизложенного иного пути, кроме оправдания Сурина по всем эпизодам статьи 286 УК РФ, у суда нет.
О чем защита и просит уважаемый суд.

III. Об отсутствии в действиях Сурина состава преступления, квалифицированного по ч. 3 ст. 290 УК РФ.

В обвинительном заключении этот эпизод сформулирован как близнец рассмотренных выше эпизодов по статье 286 УК РФ. По версии обвинения Сурин, в качестве должностного лица — главы органа местного самоуправления вынесший 17 декабря 2002 года постановление № 422 о предоставлении Сер-вой земельного участка площадью 2000 кв. м, расположенного в д. Руднево, ул. Привольная, уч. № 49 под ИЖС, что на 500 кв. м больше норматива, тем самым совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий. Якобы в результате этих действий подсудимого был заключен договор купли-продажи земельного участка по нормативной цене (47000 руб. без НДС), тогда как Сер-ва, ранее не имевшая права бессрочного пользования землей, могла приобрести ее только с торгов якобы по рыночной цене, определенной в 24.811 руб. за сотку. В связи с чем, утверждает обвинительное заключение, государству в лице администрации НФР причинен ущерб в сумме 449.224 руб.
Самостоятельной квалификации эти вмененные Сурину действия в обвинительном заключении не нашли, а оказались «встроенными» в эпизод получения взятки в сумме 3600 руб., якобы присвоенной Суриным «сдачи» с полученных от Сер-вой 60000 руб., из которых 56.400 руб. (с НДС), он через банк перевел на счет администрации НФР в качестве оплаты земли.

Защита, анализируя этот эпизод обвинения, считает, что все ранее сказанное относительно других эпизодов, квалифицированных по ст. 286 УК РФ, справедливо и для него. Так, Сурин отнюдь не является ни главой органа местного самоуправления, ни лицом, занимающим государственную должность. Следовательно, он не является субъектом части 3 статьи 290 УК РФ.
Но дело не только и не столько в этом. Как установлено судом, взятка не нашла подтверждения в доказательствах. Сам Сурин заявил, что деньги Сер-вой потратил в ее же интересах, осуществив оплату земли по нормативной цене и расплатившись с геодезистом за землемерные работы.
Геодезист Об-в подтвердил, что по трудовому соглашению с Суриным произвел обмеривание земельных участков в деревне Руднево на ул. Привольной, за 4000 руб., в подтверждение чего дал расписку.
Документальное подтверждение — расписка, договор — защитой передано суду. Свидетель Сер-ва пояснила, что 60000 руб., уплаченные ею Сурину — это цена оформления приобретаемого ею земельного участка. Из чего конкретно складывается названная сумма — свидетель не знает.
Таким образом, судом установлено, что никакого вознаграждения, то есть взятки, от Сер-вой Сурин не получал.
По всей видимости, следователь, конструируя эпизод таким сложным образом, знал, что никакой взятки в действиях Сурина на самом деле нет, и как бы подсказывал суду переквалификацию с части 3 статьи 290 на п. «в» ч. 3 статьи 286 УК РФ. Рассуждая отвлеченно — теоретически, это в принципе возможно, поскольку санкция части 3 статьи 290 жестче, нежели в ч. 3 ст. 286 УК РФ. Однако, коль скоро установлено, что Сурин — отнюдь не глава органа местного самоуправления и не субъект ч. 3 ст. 290 УК РФ, то с части 2 статьи 290 УК РФ (которая формально охватывает получение взятки должностным лицом за совершение незаконных действий) переквалификация на ч. 3 ст. 286 УК, имеющую более строгую санкцию, невозможна. На невозможность переквалификации в данном случае прямо указано в пункте 8 ППВС РФ от 28.04.1996 г. № 1 «О судебном приговоре».
Кроме того, в такой переквалификации нет смысла. Выше защита показала, что действия Сурина по вынесению постановлений о предоставлении земельных участков гражданами, признаков преступления не содержат. Отчуждение земли состоялось по нормативной цене, что вполне могло быть и при продаже с торгов, а это — исключает вменение последствий в виде ущерба. Как и по ранее рассмотренным эпизодам, не содержащим признаков уголовно-наказуемого деяния, Сурин должен быть оправдан и здесь.

IV. Эпизод получения взятки в сумме 30000 долларов США от Сидкевич

Без преувеличения — основной эпизод всего дела Сурина сформулирован по известной схеме: в обвинительном заключении описан якобы запускаемый постановлениями Сурина механизм отчуждения земельных участков; перечислены те же признаки, по которым обвинение расценивало аналогичные действия по предшествующим эпизодам как превышение должностных полномочий. А в связи с тем, что от Сидкевич Сурин получил 30000 долларов, итоговая квалификация — п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, т.е. получение взятки в крупном размере.
Как показал суду Сурин, допрошенный судом 12, 13 и 26 апреля 2004 г., в октябре 2002 года ему была представлена Сидкевич, пожелавшая приобрести не менее 45 соток земли под застройку. Начались переговоры, на которые она приезжала на «Мерседесе» с кожаным салоном, рассуждала об устройстве при будущем доме бассейна, корта… На Сурина это произвело соответствующее впечатление. Он разъяснил Сидкевич, что из-за существующих лимитов на землю в 1500 кв. м. необходимо еще два покупателя, которые впоследствии переуступят свои участки ей. Кроме того, разъяснил, что в земельные участки уже вложены средства — на их электро- и газификацию, а другие расходы по их дальнейшему обустройству еще предстоят. На вопрос Сидкевич, сколько же будут стоить участки, была названа цена в 33 тыс. долларов. Если бы Сидкевич нашла цену чрезмерной, Сурин, по его словам, подыскал бы для нее другие участки, без дополнительных расходов.
Поторговавшись, Сидкевич «сбила» цену до 30 тысяч, выговорив также условие о помощи в оформлении права собственности на участки. Предполагалось два этапа действий: сначала оформление участков на трех лиц, затем — перевод всех прав на Сидкевич. Сурин на встречах с нею, происходивших в течение месяца или двух, выступал в двух, так сказать, ипостасях: как глава администрации НСО и как неформальный руководитель группы застройщиков в деревне Зверево. И в этом качестве он не мог не оценить выгодности от возможного соседства с Сидкевич, чье «богатство», как представлялось Сурину, могло бы поспособствовать обретению поселком «цивилизованного вида». Поэтому он, хоть и после некоторых колебаний, пошел на возобновление с ней переговоров, прерванных ею безо всяких объяснений на месяц-полтора.
Расценив колебания Сидкевич как беспокойство по поводу крупного размера денежной суммы, Сурин предлагал ей гарантии в виде долговой расписки, либо разбивки платежа. Но Сидкевич заявила, что этого не надо, сумма будет уплачена сполна. Для оформления документов, чем Сидкевич заниматься не хотела, понадобилась доверенность на К-ту, который имел опыт в этом деле. В феврале им были оформлены документы о предоставлении трех участков земли.
Предполагалось, что деньги, полученные от Сидкевич, пойдут частично на возмещение ранее произведенных и предстоящих расходов по коммуникациям и благоустройству, причем не только самих участков, но и всей улицы. По словам Сурина, четкого представления о предстоящих расходах не было, ведь многое просто невозможно предвидеть. Кроме того, в сумму 30 тысяч долларов входили также расходы на оформление участков, включая землеустройство, нормативную цену, налоги. Сурин не исключал, что, возможно, Сидкевич придется платить еще, и предупреждал ее об этом. Себе из этой суммы Сурин не предполагал оставлять ничего, кроме возмещения уже произведенных им затрат.
Дальнейшее известно: 27 февраля 2003 года, примерно в 13 часов, напротив дома № 8 по ул. Лучистой деревни Зверево НР МО, в салоне автомашины ВАЗ-21213, принадлежащей подзащитному, Сидкевич передала ему документы, нужные для оформления участков, а также 30000 долларов США, после чего Сурин был задержан сотрудниками милиции за получение взятки. Как оказалось, Сидкевич, уже давно фиксировавшая на диктофоне свои разговоры с Суриным, накануне сделала официальное заявление о вымогательстве у нее взятки, получила идентифицированные долларовые купюры и спецтехнику (портативную видеокамеру), и явилась на очередную встречу с Суриным в сопровождении милиционеров, проводивших «оперативный эксперимент».
По показаниям Сидкевич, данных в суде, целостной картины происшествия восстановить невозможно. На допросе 24 марта 2004 г. она заявила, что мало что помнит из случившееся, но «это была милицейская операция». И рассказала, что желание купить землю возникло у нее давно, года за полтора до событий. С Суриным, могущим искомую землю продать, ее познакомил некий Андрей. Подозревая, что Сурин хочет получить от нее взятку, стала записывать разговоры с ним на диктофон, то ли ее собственный, то ли друга, то ли цифровой, то ли аналоговый. Возмущенная высокой ценой за землю, которую ей обозначил Сурин, обратилась в милицию, куда представила записи переговоров с Суриным. Там ей перед последней встречей с Суриным дали видеокамеру и помеченные деньги, 30.000 долларов. При передаче этой суммы Сурин был задержан. Деньги ему она отдавала за постановления о предоставлении земли ей, М-ну и К-ву, которые были согласны впоследствии переуступить ей.
Первое, что отмечаешь, оценивая показания Сидкевич — великое множество несообразностей, выдающих лживость свидетеля. Она не может указать точных данных «Андрея», выведшего ее на Сурина, хотя тот, якобы, ее близкий знакомый. Она отказалась сообщить, чем занималась в период общения с Суриным и откуда у нее атрибутика, помогавшая создать имидж «богатой женщины» в глазах Сурина. Она не смогла толком объяснить, почему, горя желанием на протяжении полутора лет купить землю, так и не приобрела ее в итоге. Она противоречила сама себе, объясняя, откуда взялись деньги, переданные Сурину. По одной версии — это деньги, которые дали в милиции; по другой — взятые взаймы; по третьей — от продажи квартиры матерью. Попытка проверки не удалась: Сидкевич так и не принесла в суд обещанные документы, подтверждающие родственные отношения с какою-то женщиной, действительно продавшей квартиру. Противоречила самой себе Сидкевич, когда рассказывала о диктофоне, на который записывала разговоры с Суриным. То это ее диктофон, то друга, то дали в милиции; то он цифровой, то аналоговый. Где сейчас диктофон — выяснить так и не удалось. Не выглядит убедительной мотивация действий Сидкевич: возмущение обозначенной Суриным ценой земли. Внятно она так и не ответила на вопрос, почему стала записывать Сурина, а не прервала отношений с ним, когда поняла, что он якобы завысил цену земли. Якобы делала это «на всякий случай». Не сумела вспомнить, при каких обстоятельствах и где узнала «настоящую» цену земли, хотя утверждала, что сведения об этом «из администрации». Но туда она не обращалась, как сама же заявила суду. Так и не объяснила, почему не пошла с жалобой на Сурина в администрацию района, а — с заявлением в милицию.
Свои показания в суде Сидкевич давала в очень странной манере: практически отсутствовал свободный рассказ, что было мотивировано ссылкой на забывчивость из-за давности. Простые вопросы вызывали явные затруднения. Видно было, как трудно свидетелю сообразить, что же сказать в ответ. Так бывает, когда человек, скрывая правду, вынужден придумывать какие-то объяснения «на ходу».
Не менее странное впечатление Сидкевич производит, если судить по текстовой реконструкции аудиозаписей ее переговоров с подзащитным, где она усиленно старается предстать перед ним особой не очень-то умной и образованной, любящей денежки, которая не в состоянии быстро что-либо решить и сделать, забывчивой, постоянно что-то теряющей и попадающей впросак. Не накладывается демонстрируемый Сидкевич на аудиозаписях характер с личностью, в одиночку (а она говорила Сурину о неофициальном, но разводе с мужем) способной собрать, заработать крупную сумму для покупки дорогого автомобиля, недавно побывавшего в аварии и восстановленного, как предполагается, за серьезные деньги; для покупки большого участка земли, постройки на нем дома то ли с кортом, то ли с бассейном… Здесь можно вспомнить, кстати, что в суде Сидкевич сообщила, что работает крупье, а эта работа требует исключительной внутренней собранности, дисциплины, памятливости, внимательности. Крупье просто обязан обладать мгновенной реакцией, с первого взгляда «просчитывать» игрока-клиента, и адекватно реагировать на него, чтобы обыграть наверняка. Такова, наверное, настоящая Сидкевич. Выходит, с Суриным она попросту ведет какую-то игру, где ставкой — его свобода, да только Сурин об этом узнаёт слишком поздно.
Неопределенность и спутанность образа, демонстрируемого Сидкевич, проявилась и в отдельных фразах о себе. Не совпадают указываемые ею данные о своих занятиях (санитарка, временно не работающая), об образовании (то говорит о высшем, то о среднем).
Уводя разговор от «официоза», Сидкевич употребляет вульгаризмы «щас» вместо «сейчас», «простонародные» формы слов («денежки», хотя в контексте более уместны «деньги»).
Сидкевич не слишком заботится о правдоподобии сообщаемых о себе сведений. В суде, например, выяснено, что вовсе не ей был нужен, и не дом с кортом, а лишь маленький домик для старушки мамы, которого, впрочем, и поныне нет…
Таким образом, совершено ясно, что та мотивация, которую Сидкевич объявила перед Суриным (стремление купить землю и построить дом), не являлась ее истинной мотивацией. Это — предлог, чтобы войти в контакт с Суриным, установить с ним предельно доверительные отношения. И ей удается «размягчить» его, вызвав сочувствие и сострадание, ибо какой мужчина не снисходителен к женским слабостям. Укрепляя доверительность, Сидкевич даже переходит с Суриным на «ты».
Зная итог их общения, нельзя не признать, что тот образ, который Сидкевич демонстрировала Сурину (богатой, скуповатой, плохо разбирающейся в делах и слабо житейски ориентированной дамы) являлся искусственным, и разыгрывался исключительно для перевода общения из официального в доверительное русло, нейтрализации возможного напряжения и подозрительности.
Искусственность демонстрируемого Сидкевич образа особенно рельефно проявляется при сопоставлении первой аудиозаписи с последующими. При первом общении она усиленно делает вид, будто всерьез заинтересована постройкой дома, задает «по делу» вопросы о фундаменте, колодце и тому подобные. Однако в последующих записях подобных вопросов практически нет, и это странно выглядит при демонстрируемой серьезности строительных намерений; казалось бы, эти вопросы должны доминировать. При этом Сидкевич не высказывает и естественной в случае действительного желания построить дом просьбы о помощи с постройкой, начиная с проекта, материалов, и кончая строителями.
Однако условно первый разговор Сидкевич с Суриным отнюдь не подтверждает ее версии о том, что записывать Сурина она начала из-за боязни за свои деньги. Во-первых, как гарантия такая запись ничуть не предпочтительнее банальной долговой расписки, предлагавшейся Суриным и отвергнутой Сидкевич. Во-вторых, в уже записываемом разговоре нет ничего, что могло бы насторожить Сидкевич, а в его контексте — никаких аллюзий на возможно имевшие место ранее якобы «настораживающие» мотивы. В третьих, Сидкевич реально не сделала ничего, чтобы разъяснить или нейтрализовать свои сомнения. Она не обратилась в администрацию, что было бы совершенно естественно; не советовалась с близкими (а они есть: один дал диктофон, другой — машину для поездок к Сурину; об этом на вопросы защиты говорила в суде сама Сидкевич).
Беда не в том, что Сидкевич фальшивит, играя перед Суриным роль будущего застройщика, беда в том, что Сурин принимает фальшивую личину за истинное лицо. Он верит, что богатая и не слишком деловитая Сидкевич станет его соседкой, и радуется этому. В его представлениях она — именно та фигура, которая наверняка окажет реальное материальное вспомоществование в деле обустройства всего поселка. А то, что Сидкевич не входит в детали — так это из-за отсутствия деловой жилки. Но у самого-то Сурина эта жилка есть, и он готов взять на себя заботы Сидкевич, ровно как и заботы всех прочих застройщиков, по организации цивилизованной среды их общего обитания. Поэтому, не входя в детали, которые Сидкевич, в его представлении, сформированном ею же, все равно бы не восприняла, Сурин, примерно прикинув, во что обойдется Сидкевич ее участие в предполагаемом обустройстве, и обозначил сумму 30000 долларов, вовсе не думая при этом о каком-то вознаграждении для себя лично, кроме удовольствия жить по — человечески в результате общих вкладов и усилий.
Какую же цель преследовала «двойная игра» Сидкевич? А очень простую: ей был нужен Сурин, вернее, его согласие принять от нее деньги. Чтобы задержать с поличным за взятку. Никакой иной цели не было. «Гражданское возмущение» от предложения Сурина продать землю за 30000 — очевидная неправда. К моменту, когда для этого возмущения возник реальный повод — названа сумма — переговоры с Суриным Сидкевич уже записывала…
Оценивая аудиозаписи, переданные Сидкевич в милицию, защита констатирует, что не смогла получить ответа на свой вопрос, подвергались ли они корректировке и монтажу. Ведь, поскольку так и не было установлено, на каком приборе производились первоначальные записи, осталась неясной дальнейшая судьба этих записей, представленных суду на микроаудиокассетах. Однако нельзя поручиться — и проведенная судом экспертиза не развеяла этих сомнений, что записи на них не являются препарированными таким образом, что устранены реплики Сидкевич, которыми она «подводила» собеседника к «нужным» ответам, и реплики Сурина, выходящие за рамки разыгрываемого сценария о взятке. Это могло быть сделано на первичной записи, с которой затем изготовлены копии на микроаудиокассетах. Экспертиза, исследовав их, естественно, следов монтажа не нашла; поскольку записи на микрокассетах не перемонтировались; монтаж мог быть сделан и раньше…
Итожа все это, защита утверждает: Сурин в играх с Сидкевич был заведомо обречен на проигрыш. Ибо Сидкевич, кем бы она ни была в своей настоящей, не выясненной судом, жизни, несомненно, явилась к Сурину с конкретной и жесткой установкой: подвести его к принятию денег, что, с учетом его должностного положения, всегда можно счесть взяткой. И, реализуя эту установку, она играла бы с Суриным до выигрыша, сколь бы долго это не продолжалось. Сидкевич легко и быстро «просчитала» планы Сурина о всеобщем благоустройстве, а потому действовала наверняка.
Слушая последнюю аудиозапись и следя за видеосъемкой, нельзя не отдать должного Сидкевич: свою роль она провела виртуозно. До самой развязки она удержала Сурина в рамках своей интриги, ловко устроив дело так, что деньги оказались переданы против постановлений, и фактически заставив Сурина пересчитывать купюры перед объективом видеокамеры, хотя первоначально он считать их вовсе не собирался…

Но являются ли деньги, полученные Суриным от Сидкевич, именно взяткой, то есть вознаграждением, связанным с исполняемой им должностью?!
На взгляд защиты, нет. Дело в том, что преступление, предусмотренное статьей 290 УК РФ, совершается с прямым умыслом: субъект четко сознает, что получает взятку, и желает этого. Сурин же получал не взятку, а плату — за землю (нормативную стоимость) и возмещение как уже понесенных, так и планируемых расходов. Часть из них защитой доказана, о чем заявлялось в ходатайстве и защитительной речи моего коллеги — адвоката Скопинова В.В., прямо назвавшего документы, подтверждающие эти расходы. Нет никаких оснований сомневаться в утверждениях Сурина на всем протяжении следствия и в суде, что деньги, полученные от Сидкевич, были бы употреблены на общее для всех застройщиков дело благоустройства, а не обращены в личную выгоду.
Да и сведения о личности Сурина, собранные в деле, исключительно положительно его характеризующие, к таким сомнениям никакого повода не дают. Он добросовестный работник, честный человек и примерный семьянин. Ничего предосудительного никогда раньше не совершал. Его не вина, а беда состоит в том, что он стал объектом оперативной разработки «компетентных органов», преследовавших свои специфические цели.
После задержания наш подзащитный объективно был лишен возможности предпринять какие-либо шаги к реализации своих планов по обустройству поселка, но должен был объяснять предназначение всей вмененной суммы — 30.000 долларов. Со стадии предварительного следствия и в суде Сурин последовательно утверждал: полная сумма предстоящих расходов, связанных с «укоренением» Сидкевич в поселении застройщиков, выяснилось бы только на практике, и не исключено, что полученных от нее 27 февраля 2003 года денег могло бы и не хватить на все необходимое и задуманное. Поэтому ему лично ни один из полученных долларов не предназначался. И у защиты нет никаких оснований сомневаться в доводах Сурина.

Исходя из всего вышеизложенного защита убеждена: в действиях Сурина, получившего от Сидкевич 30000 долларов США, отсутствует состав статьи 290 УК РФ.
Нет в них и состава статьи 286 УК РФ, поскольку все доводы защиты, относящиеся к эпизодам указанной статьи, целиком сохраняют свое значение и для оценки обстоятельств вынесения Суриным постановлений о предоставлении земли Сидкевич, М-ну, К-вой. К тому же земля им в натуре передана вообще не была.

Поэтому прошу для своего подзащитного Сурина оправдательного приговора по всему объему предъявленных ему обвинений.